ДИНАМИКА ИЗМЕНЕНИЯ АРХИТЕКТУРНОГО ОБЛИКА ИСТОРИЧЕСКОЙ ЗАСТРОЙКИ ГОРОДА (НА ПРИМЕРЕ Г.ПЕНЗЫ)

Содержание

Введение

Сохранение исторической застройки является одной из ключевых проблем современного градостроительства. Архитектурный облик города формирует его идентичность и культурную память. В условиях стремительной урбанизации, роста инвестиционных проектов и изменения функционального зонирования исторические центры российских городов подвергаются значительной трансформации. Они зачастую утрачивают свою уникальность. Особенно ярко этот процесс проявляется в средних и малых исторических городах. Отсутствие эффективных механизмов регулирования и адаптивных методик приводит к хаотичной застройке, утрате ценных фрагментов планировочной структуры и нарушению масштабной соразмерности. Поэтому исследование динамики изменения архитектурного облика исторической застройки становится необходимым условием для разработки научно обоснованных подходов к сохранению культурного наследия. Такие подходы должны сочетать охранные меры с потребностями современного развития.

Актуальность темы диссертационного исследования определяется рядом взаимосвязанных обстоятельств. Во-первых, в Российской Федерации наблюдается усиление внимания к сохранению историко-культурного наследия как фактору устойчивого развития территорий и формирования привлекательной городской среды. Федеральные и региональные программы, например «Сохранение исторического наследия и развитие территорий», актуализируют потребность в научно обоснованных методиках. Такие методики позволяют не только фиксировать ценность исторической застройки, но и регулировать ее изменения с учетом современных требований. Во-вторых, понятие «архитектурный облик» до сих пор не имеет однозначной методологической интерпретации. Существующие подходы к его анализу фрагментарны и не учитывают динамический характер процессов, протекающих в городской среде. В-третьих, региональная специфика городов, не являющихся крупнейшими туристическими центрами, но обладающих ценным историческим наследием, изучена недостаточно. Пенза — типичный пример губернского города. Ее историческая застройка сочетает разновременные наслоения — от фрагментов XVIII века до советского модернизма. Это позволяет выявить общие закономерности динамики облика, применимые к другим городам. Наконец, отсутствие четких критериев оценки допустимых изменений в историческом центре Пензы приводит к конфликтам между охранными требованиями и инвестиционными проектами. Поэтому разработка практических рекомендаций особенно своевременна.

Проблематика формирования и сохранения архитектурного облика городов рассматривается в трудах многих исследователей. Теоретические основы изучения облика города заложены в работах А. В. Иконникова, Г. И. Ревзина, В. Л. Глазычева. Они определили соотношение понятий «образ города», «архитектурный облик», «историческая среда». Эволюционные аспекты развития городской среды исследуются в трудах В. А. Лапшина. Он предложил концепцию эволюции архитектурной среды как последовательной смены морфотипов. Значительный вклад в изучение факторов, влияющих на формирование облика, внесла М. В. Назарова. Она разработала классификацию градостроительных и социально-экономических факторов и их влияние на сохранность наследия. Работы О. И. Батюты посвящены анализу архитектурного облика улиц с позиций композиционного и морфологического подходов. Это позволяет рассматривать динамику застройки на основе визуальных характеристик. Среди зарубежных исследований выделяются работы К. Линча. Они посвящены проблемам восприятия городской среды. Также важны труды А. Росси, рассматривавшего город как коллективную память. Методические аспекты охраны градостроительного наследия разработаны в трудах Е. А. Шевченко, Т. С. Проскуряковой и других специалистов. Однако анализ литературы показывает, что большинство исследований посвящено либо историческим центрам крупных мегаполисов, либо отдельным архитектурным объектам. Комплексное изучение динамики облика именно в средних исторических городах с учетом региональной специфики Пензы до сих пор не осуществлено. Это определило выбор темы, объекта и предмета диссертационного исследования.

Объектом исследования является историческая застройка города Пензы как целостная градостроительная система. Она включает планировочную структуру, застройку, природный ландшафт и систему визуальных связей, сложившихся в процессе исторического развития. Исторический центр города сохранил значительные фрагменты ценной застройки. Поэтому исследование ограничено территорией центральной части Пензы в границах историко-культурного опорного плана.

Предметом исследования выступает динамика изменения архитектурного облика исторической застройки города Пензы. Она определяется взаимодействием исторических, социально-экономических, политических и градостроительных факторов. В предмет включены также современные методы и приемы регулирования этих изменений для сохранения культурного наследия.

Цель диссертационного исследования состоит в выявлении закономерностей динамики изменения архитектурного облика исторической застройки города Пензы. Также необходимо разработать методические рекомендации по охране и адаптивному использованию этого облика в современной градостроительной практике.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

1. Провести анализ теоретических подходов к понятию «архитектурный облик города» и смежных понятий, а также обобщить существующие методы исследования и классификации факторов, влияющих на формирование и трансформацию исторической застройки.

2. Выявить основные периоды развития архитектурного облика города Пензы на основе историко-градостроительного анализа социально-экономических и политических условий. Определить для каждого периода характерные особенности застройки и планировки.

3. Исследовать изменение планировочно-композиционных связей города с природным рельефом. Изучить морфологические особенности кварталов центральной части Пензы и архитектурную «ткань» главных улиц как элементов, формирующих облик.

4. Проанализировать роль объектов культурного наследия в сохранении архитектурного облика города. Выявить особенности эволюции архитектурных стилей в застройке исторического центра.

5. Разработать методические рекомендации по охране и развитию облика исторического центра. Они включают стратегии адаптации, механизмы высотного регулирования и применение информационного моделирования для мониторинга состояния исторической застройки.

Научная новизна диссертации определена тем, что впервые проведен комплексный анализ динамики архитектурного облика исторической застройки Пензы на основе эволюционного подхода. Это позволило установить последовательность этапов и выявить внутренние механизмы смены архитектурных парадигм в зависимости от исторических условий. Разработаны периодизация развития облика города и классификация факторов. Периодизация включает шесть этапов от города-крепости до современного постиндустриального периода. Классификация факторов определяет интенсивность и направленность изменений. Введены в научный оборот новые архивные материалы и результаты натурных обследований. Они уточняют состав и степень сохранности исторической застройки. Предложены методические рекомендации по использованию технологий информационного моделирования (BIM) для мониторинга архитектурного облика исторических зданий. Это новое направление в практике сохранения наследия для региональных городов.

Практическая значимость работы состоит в возможности использования полученных результатов. Их могут применять органы государственной охраны объектов культурного наследия, управления архитектуры и градостроительства, проектные организации. Результаты полезны при разработке документов территориального планирования, проектов зон охраны и регламентов застройки исторических территорий. Рекомендации могут быть использованы при подготовке обоснований для включения зданий в реестр объектов культурного наследия. Они также применимы в образовательном процессе при подготовке специалистов в области архитектуры и реставрации. Материалы исследования создают основу для дальнейшего изучения архитектурного наследия города и разработки стратегии его устойчивого развития.

Методологическая основа исследования базируется на системном подходе. Он рассматривает историческую застройку как сложную динамическую систему. В работе использованы историко-генетический и сравнительно-исторический методы. Они позволяют проследить развитие облика города в хронологической последовательности и сопоставлении с общероссийскими тенденциями. Применяются методы типологического и морфологического анализа для выявления устойчивых характеристик застройки и их изменений. Картографический метод и анализ архивных планов обеспечивают реконструкцию исторических этапов формирования планировочной структуры. Натурное обследование и фотофиксация использованы для оценки современного состояния фасадов и городских пространств. Для обработки данных и создания рекомендаций применяются геоинформационные технологии и методы информационного моделирования. Достоверность результатов обеспечивается опорой на комплексные архивные источники. Среди них планы Пензы XVIII–XX веков, материалы дореволюционных и советских периодических изданий, современная научная литература.

Положения, выносимые на защиту:

1. Динамика изменения архитектурного облика исторической застройки г. Пензы — это нелинейный процесс, обусловленный сменой социально-экономических формаций и имеющий выраженную периодизацию: от стихийного формирования в XVII – начале XVIII века до целенаправленной реконструкции в советский период и поиска идентичности в современное время.

2. Изменяемость планировочно-композиционных связей города с природным рельефом отражает общие закономерности эволюции городской застройки, при которых первоначальное следование рельефу сменяется приспособлением рельефа к новым градостроительным принципам. Это приводит к утрате визуальных связей и масштабного единства.

3. Сохранение облика исторического центра в современных условиях возможно только на основе преемственности морфологических характеристик кварталов и улиц. Это касается параметров застройки, ее плотности и архитектурных деталей. Необходимо также адаптивное использование памятников и включение современных построек на основе компромиссного высотного регулирования.

4. Применение технологий информационного моделирования и геоинформационных систем создает эффективный инструмент для мониторинга состояния исторической застройки, прогнозирования её изменений и обоснования решений в сфере охраны культурного наследия.

Основные положения диссертации докладывались на международных и всероссийских научно-практических конференциях. В 2023–2025 годах они проходили в Пензе, Самаре и Казани. Конференции были посвящены сохранению архитектурного наследия и устойчивому развитию городских территорий. По теме диссертации опубликовано 6 статей, включая 2 работы в изданиях, рекомендованных ВАК Министерства науки и высшего образования РФ. Материалы исследования использованы при подготовке предложений по совершенствованию зон охраны объектов культурного наследия г. Пензы. Это подтверждено актом о внедрении, выданным Комитетом по охране культурного наследия Пензенской области.

Таблица 1 – Количественные характеристики диссертационного исследования

Во введении обоснованы актуальность, цель и задачи исследования. Определены объект, предмет и методологическая основа работы. Сформулированы научная новизна, практическая значимость и положения, выносимые на защиту. Это задает общее направление диссертации и определяет последовательность изложения в последующих главах.

1. ИНФОРМАЦИОННО-ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ФОРМИРОВАНИЯ ОБЛИКА ИСТОРИЧЕСКОЙ ЗАСТРОЙКИ ГОРОДА

1.1 Интерес к понятию «облик города» и смежных с ним понятий

В современной урбанистике и государственной политике сохранения культурного наследия устойчиво растет интерес к изучению облика города. Это связано с глобализацией, унификацией архитектурных решений и стремлением локальных сообществ сохранить идентичность. Актуальность темы также обусловлена практическими задачами градостроительного регулирования: контролем высотности, сохранением панорам и включением новых объектов в сложившуюся среду. Как отмечают Е.В. Конышева и О.С. Субботин, облик исторического поселения сегодня рассматривается как динамическая категория, требующая междисциплинарного подхода и мониторинга [41]. В документах территориального планирования и проектах зон охраны понятие «облик» все чаще используется как критерий допустимости изменений. Это усиливает необходимость его научной операционализации.

История развития понятия «облик города» в отечественной науке имеет глубокие корни. В дореволюционный период описания городов носили историко-географический и публицистический характер. Они фиксировали внешние особенности застройки, связь с ландшафтом и впечатления путешественников. Показательны труды Н.П. Барсова и И.М. Снегирева, где облик города предстает как совокупность визуально воспринимаемых характеристик: расположение храмов, крепостных сооружений и жилых кварталов. В советский период понятие приобретает инструментальный характер. В работах А.В. Бунина по истории градостроительного искусства облик рассматривается как результат взаимодействия планировочной структуры, ансамблей и природных условий. Во второй половине XX века категория облика включается в круг проблем архитектурно-художественного синтеза и композиционного анализа. В постсоветский период понятие переосмысляется под влиянием западных урбанистических концепций, но отечественные авторы сохраняют преемственность с традицией комплексного морфологического анализа.

В современном научном дискурсе понятие «облик города» связано с рядом смежных категорий. Они нередко используются как синонимы, хотя имеют смысловые отличия. Прежде всего это категория «образ города». В отечественной науке разграничение восходит к психологическим и семиотическим подходам. Образ — результат отражения реальности в сознании горожан и наблюдателей. Облик — объективное, материально зафиксированное состояние среды. Облик — онтологическая категория, образ — гносеологическая. Это различие важно для настоящего исследования, поскольку анализ динамики требует изучения объективной составляющей, то есть облика, а не только субъективных интерпретаций.

Другая смежная категория — «архитектурный облик». Это понятие уже по объему. Оно фокусируется на профессиональных характеристиках застройки: стилевых особенностях, композиционных приемах, декоративном убранстве фасадов. Если облик города включает градостроительные, ландшафтные и функциональные аспекты, то архитектурный облик отражает художественно-эстетическую сторону зданий и их групп. В контексте охраны наследия это различие значимо. Предмет охраны часто включает объемно-пространственную композицию и архитектурные детали, что требует терминологического разграничения при подготовке проектной документации.

Следующая категория — «историческая застройка». Под ней обычно понимается совокупность зданий и сооружений, возникших в предшествующие периоды и сохранивших признаки подлинности. Границы исторической застройки могут определяться по-разному: от отдельных памятников до целых кварталов и районов. Историческая застройка не является синонимом облика города, поскольку последний включает также незастроенные пространства, улицы, набережные. Тем не менее она выступает основным материальным носителем облика, особенно в центральных частях старых городов.

Понятие «городская среда» шире по отношению к облику, так как включает не только физические, но и социальные, функциональные и символические компоненты. В исследованиях последних лет городская среда рассматривается как самоорганизующаяся система, в которой облик — один из ключевых параметров качества. Такой подход позволяет перейти от статичного описания к анализу процессов. Особое место занимает понятие «градостроительное наследие», которое в законодательстве трактуется как совокупность планировочной структуры, застройки и ландшафта, представляющая историческую, научную и эстетическую ценность [17]. Оно связывает материальную и нематериальную составляющие.

Необходимость уточнения терминологического аппарата для анализа исторической застройки Пензы обусловлена несколькими обстоятельствами. Во-первых, Пенза — исторический город с богатым градостроительным наследием, восходящим к середине XVII века. Однако понятие «облик» применительно к ней используется фрагментарно. Во-вторых, документы территориального планирования и проекты зон охраны нуждаются в выверенной терминологической базе. В-третьих, отсутствие единого подхода к определению облика затрудняет сравнительные исследования. Кроме того, динамика изменений в историческом центре Пензы требует создания методики. Она позволила бы фиксировать количественные и качественные характеристики облика с течением времени. Без четкого определения невозможно построить объективную модель оценки трансформаций и выработать критерии допустимости вмешательства.

Актуальность исследования определяется как теоретической неразработанностью понятия, так и практическими потребностями сохранения наследия в конкретном городе. Уточнение содержания понятия «облик города» и его соотнесение со смежными категориями — необходимое условие для анализа факторов, влияющих на изменение облика, и разработки методических рекомендаций.

Рассмотренная эволюция представлений о городском облике демонстрирует многозначность понятия. Это обусловливает обращение к современным исследованиям, уточняющим его содержательные границы.

Исследования 2020–2025 гг. отличаются междисциплинарностью. Наряду с традиционными для архитектуроведения работами появляются труды на стыке культурологии, социологии города, когнитивной географии и теории градостроительного планирования. Эта динамика обусловлена практическими запросами на методики оценки визуальных характеристик застройки, обоснование высотных регламентов и формирование комфортной среды в исторических центрах.

Характерная черта публикаций 2020–2025 гг. — перенос акцента с нормативного описания облика как набора стилевых признаков на его понимание как динамической системы. В работах, посвященных историческим городам, облик рассматривается как процессуальное явление. Оно чутко реагирует на социально-экономические трансформации [6]. Такой подход созвучен мировой тенденции рассматривать городское наследие как живую ткань, подлежащую бережной актуализации. Отечественные авторы подчеркивают необходимость выявления устойчивых структур. Они обеспечивают преемственность облика во времени. Также важны пластичные элементы, допускающие обновление без утраты идентичности.

В современном дискурсе усиливается роль визуально-антропологических методов, исследующих облик через призму восприятия. Ряд авторов обращается к наследию психологии восприятия и семиотики городского пространства. Это приводит к методологическому сдвигу: от анализа объективных морфологических характеристик исследователи переходят к изучению субъективных образов, транслируемых в текстах, фотографиях и социальных медиа. Однако для задач охраны исторического наследия наиболее продуктивно сочетание субъективного и объективного планов. Это находит отражение в работах, посвященных критериям ценности застройки и градостроительным регламентам.

Систематизация подходов к определению облика города позволяет выделить четыре группы, различающиеся по основаниям и методу анализа.

Первый подход — градостроительный. Он восходит к классической традиции планировочного проектирования. В его рамках облик понимается как результат пространственной организации территории. Он выражается в планировочной структуре, сетке улиц, соотношении открытых и закрытых пространств. Дополнительно учитываются силуэтные характеристики и панорамы. Ключевая роль отводится композиционному каркасу города, его высотным доминантам и историческим осям. Это делает подход незаменимым при разработке режимов охраны и зон регулирования застройки. Ограниченность подхода в том, что он часто не учитывает культурно-смысловую составляющую, сводя облик к пространственной конфигурации.

Второй подход — культурологический. Он трактует облик города как текст культуры. Исследователи сосредоточиваются на символическом наполнении архитектурных форм, их способности транслировать историческую память, ценности и идентичность. Особое значение приобретает изучение архитектурных стилей как знаковых систем, топонимики, мемориальных практик. Подход позволяет выявить глубинные смыслы, закрепленные в застройке, но его применение к задачам реставрации требует дополнительной операционализации.

Третий подход — социально-перцептивный. Он акцентирует процесс восприятия облика индивидами и группами. В его основе лежит представление, что облик конструируется в сознании наблюдателя. Исследования направлены на изучение образов города в массовом сознании, эмоциональных реакций, предпочтений. Методически подход опирается на психосемантические шкалы, анкетирование, анализ больших данных. Значимость подхода несомненна для оценки качества среды. Однако он несет опасность релятивизма, при котором ценность облика ставится в зависимость от сиюминутных вкусов большинства.

Четвертый подход — архитектурно-морфологический. Он является развитием итальянской школы типологического анализа и британской школы пространственного синтаксиса. Облик понимается как материальная структура с собственной логикой строения и развития. Исследователи выделяют типы зданий, морфотипы кварталов, улиц, площадей, прослеживают закономерности их трансформации. Подход позволяет точно описать архитектурную ткань, определить устойчивые и изменчивые характеристики, выявить пределы допустимых вмешательств. Особую ценность он представляет для анализа именно исторической застройки, поскольку оперирует эмпирически верифицируемыми признаками [28].

Систематизация не означает жесткого разграничения подходов. В реальной практике они комбинируются. Для целей диссертации принципиально важно разграничить объективные, материально-фиксируемые характеристики облика и его интерпретации в сознании наблюдателей. Именно это разграничение позволяет выстроить методологию анализа динамики облика. Она будет опираться на измеримые параметры, но не упускать ценностные и смысловые аспекты.

Обращение к компонентной структуре облика показывает, что она включает две взаимосвязанные группы элементов. К материально-пространственным компонентам относятся планировочный каркас и объемно-пространственная композиция застройки. Далее следуют архитектурные формы зданий и ансамблей. Также входят элементы благоустройства, озеленения и природный ландшафт, вписанный в городскую структуру. Данные элементы обладают физическими характеристиками: высотой, плотностью, масштабом, пропорциями, цветом, материалом, степенью сохранности. Именно эти параметры поддаются количественной фиксации и картографированию.

Нематериальные компоненты образуют смысловое, функциональное и эмоциональное наполнение пространства. К ним относятся функции зданий и территорий. Далее — историческая память, связанная с конкретными местами. Также важны символические значения доминант и локальная идентичность жителей. Атмосфера места формируется под влиянием социальных практик. Нематериальные компоненты не существуют вне материальной основы. Однако их действие может существенно менять восприятие одного и того же объекта в разные периоды. Утрата зданием первоначальной функции при сохранении облика меняет его значение. Это может побудить к изменению внешнего вида или, напротив, к консервации в статусе памятника.

Взаимодействие материальных и нематериальных компонентов носит диалектический характер. С одной стороны, материальная среда создает предпосылки для практик и смыслов. С другой стороны, изменение социальных представлений может привести к физической трансформации застройки. Подобные случаи неоднократно происходили в истории городов. Применительно к исторической застройке важно учитывать: утрата материального субстрата влечет разрыв культурной преемственности, который невозможно восполнить новоделами. В то же время излишняя музеефикация при утрате живых функций превращает центр в декорацию, лишенную подлинной жизни.

Современные исследования подчеркивают необходимость рассматривать облик как единство пространственного и социального измерений. Для аналитических целей корректнее разграничивать облик и среду. Облик — это визуальная, композиционно-пространственная характеристика застройки. Среда включает функциональные, экологические и социальные параметры. Такое разграничение позволяет сосредоточиться на архитектурной составляющей, что соответствует теме диссертации.

С учетом проведенного анализа понятие «облик города» определяется как исторически сложившаяся совокупность архитектурно-пространственных характеристик застройки и ландшафта. Эти характеристики материально фиксированы и визуально воспринимаемы. Облик отражает ценностные представления эпохи и обеспечивает узнаваемость города как целостного культурного объекта. Применительно к исторической застройке термин конкретизируется: под обликом понимается сохранившаяся к настоящему времени и находящаяся в процессе трансформации пространственно-композиционная ткань исторических кварталов, обладающая признаками подлинности и культурной ценностью.

Такое рабочее определение ориентирует исследование на фиксацию текущего состояния и выявление закономерностей изменения во времени. Это позволяет перейти от статического описания к динамическому анализу. Облик исторической застройки рассматривается как результат последовательных преобразований под влиянием градостроительных, социально-экономических и культурных факторов. Облик следует отличать от «образа города». Образ акцентирует субъективную сторону восприятия. Облик понимается как объективная характеристика, поддающаяся документированию и оценке.

Дифференциация понятий имеет методическое значение. Исследование динамики облика исторического центра Пензы требует операциональных индикаторов. Таковыми могут служить: степень сохранности планировочной структуры и доля подлинной застройки по периодам. Также учитываются высотные параметры зданий, плотность и характер квартальной застройки. Важны наличие композиционных доминант и состояние элементов уличного фронта. Эти показатели позволят проследить количественные и качественные сдвиги в облике Пензы и связать их с историческими этапами развития города [49].

Подводя итог, отметим: облик исторической застройки — сложное многоуровневое образование. В нем материальные формы неотделимы от культурных интерпретаций. Выработанное определение не претендует на исчерпывающую полноту. Однако оно задает четкие границы предмета исследования: в сферу работы попадают архитектурно-пространственные характеристики исторической застройки в их динамике. Такой акцент не исключает привлечения культурологических и перцептивных данных. Они используются как объяснительный контекст, а не главный предмет анализа.

Понимание различий между обликом, образом и средой позволяет избежать методологической путаницы. Это дает возможность обоснованно подойти к исследованию факторов. Они определяют динамику архитектурного облика Пензы. Проблема сохранения облика не сводится к реставрации отдельных памятников. Она требует комплексного анализа всей пространственной структуры исторического центра как целостного градостроительного организма.

1.2 Положения теории эволюции применительно к облику исторической застройки

Современная городская среда находится в состоянии непрерывных преобразований, интенсивность которых возросла в условиях постиндустриального развития. Историческая застройка как консервативная часть города постоянно испытывает воздействие множества факторов, приводящее к изменению её облика. Изучение этих изменений требует методологических подходов, способных объяснить устойчивость и динамику пространственных структур. Одним из перспективных подходов представляется эволюционная теория. Она позволяет рассматривать развитие архитектурной ткани не как хаотическую смену стилей, а как закономерный направленный процесс. Этот процесс подчиняется внутренним механизмам. Обоснование актуальности применения теории эволюции к анализу облика исторической застройки составляет важную исследовательскую задачу.

Проблема изменчивости городской среды значима для российских городов с богатым наследием, к числу которых относится Пенза. Логика историко-градостроительного развития требует осмысления процессов, формировавших уникальный облик города. Без понимания эволюционных механизмов невозможно ни адекватно оценивать трансформации, ни разрабатывать стратегии сохранения наследия. Прямое заимствование методов из биологии нуждается в теоретической адаптации. Поэтому необходимо обратиться к исходным понятиям эволюционного учения.

Под эволюцией в градостроительном контексте следует понимать необратимый процесс последовательного изменения планировочной структуры, застройки и архитектурного облика города. Он происходит под влиянием внутренних и внешних условий. Историческая застройка представляет собой совокупность зданий, сооружений и ансамблей, созданных в предшествующие периоды и сохраняющих признаки этих эпох. Архитектурный облик определяется визуальными характеристиками застройки. Среди них — объёмно-пространственная композиция, стилистические особенности, материалы, ритм фасадов. Также важно соотношение открытых и закрытых пространств. Соотношение понятий таково: историческая застройка служит материальным носителем облика. Эволюция выступает движущей силой, которая видоизменяет облик. Изменения могут носить как постепенный, так и скачкообразный характер.

Идея использования эволюционных моделей для описания развития общества имеет давнюю традицию. Ещё Г. Спенсер распространил принципы эволюционизма на социальные организмы. Впоследствии мыслители обратили внимание на сходство между биологическим развитием и историей искусств. Город предстаёт как саморазвивающаяся система, способная к самосохранению и трансформации. Историко-философские предпосылки такого переноса связаны с признанием общности закономерностей развития сложных систем. В российской науке идеи получили развитие в работах представителей культурно-исторической школы. Методологическое оформление эволюционный подход получил позднее, когда в градостроительных исследованиях сформировалась урбоморфология.

Если рассматривать город сквозь призму биологических аналогий, можно обнаружить ряд параллелей. Изменчивость проявляется в появлении новых архитектурных типов и стилей. Наследственность обеспечивается сохранением традиций строительства и преемственностью планировочных решений. Естественный отбор действует через конкурентную борьбу форм за пространство: одни типы воспроизводятся, другие исчезают. Адаптация выражается в приспособлении к социально-экономическим, климатическим и технологическим условиям. Мутация — аналог новаторских архитектурных решений, которые могут закрепиться и стать нормой. Подобные аналогии дают эвристический инструмент. Однако они требуют осторожного использования. Город — артефакт, создаваемый сознательной волей человека. Он не является биологическим организмом [50].

В российской урбоморфологической науке сложилось несколько школ. Ещё на рубеже XIX–XX веков исследователи рассматривали историю планировочной структуры как смену морфотипов. Методологически строгие подходы сформированы во второй половине XX века. Значительный вклад внесли Л.Б. Коган и Э.А. Гольдзамт, развивавшие системные представления о городе. Особо следует отметить концепцию Г.И. Лаврика, который рассматривал эволюцию планировочной структуры с позиций циклического развития. В современный период (2020–2025) интерес к урбоморфологии не ослабевает. Появляются работы по морфогенезу исторических районов и структурному анализу застройки. Активно применяются цифровые методы для выявления закономерностей эволюции.

Важнейшее проявление эволюционных процессов — стратификация, то есть наложение исторических слоёв, сосуществующих в пространстве города. Каждая эпоха добавляет новые элементы. Ранее созданные структуры либо деградируют, либо встраиваются в новые контексты. Морфогенез связан с формированием характерных типов кварталов, улиц и домовладений. Они возникают в определённые периоды и воспроизводятся. Так образуются устойчивые морфотипы. Цикличность проявляется в чередовании стабильности и преобразований. В совокупности эти явления формируют то, что обозначают как «генетическую память города». Это совокупность устойчивых признаков, сохраняющихся длительное время и определяющих индивидуальность среды. Благодаря этой памяти исторический город сохраняет идентичность даже при интенсивных трансформациях [9].

Факторы, определяющие эволюцию облика, многообразны. Социально-экономические условия — уровень доходов, структура экономики, развитие торговли — влияют на масштабы и типы строительства. Политические решения могут ускорять либо консервировать развитие застройки. Среди них административные границы, планировочные регламенты и законодательство. Технологические изменения открывают новые возможности комбинирования архитектурных форм. Природно-климатические условия остаются постоянным фактором. Они определяют ориентацию зданий, плотность застройки и характер материалов. Культурные факторы формируют вкусы общества, влияя на стили

2. ИСТОРИКО-ГРАДОСТРОИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ФОРМИРОВАНИЯ АРХИТЕКТУРНОГО ОБЛИКА ИСТОРИЧЕСКОГО ЦЕНТРА (НА ПРИМЕРЕ ГОРОДА ПЕНЗЫ)

Влияние социально-экономических и политических факторов на основные этапы развития архитектурного облика города Пензы

Изучение динамики архитектурного облика исторического города невозможно без учёта комплекса внешних условий, определяющих векторы градостроительного развития. Социально-экономические и политические факторы выступают в данном контексте системообразующими. Именно они формируют запрос на функциональное зонирование, типы застройки и стилистические предпочтения в каждый конкретный исторический период. Для Пензы, как и для многих российских городов, характерна тесная взаимосвязь между административными реформами, хозяйственным укладом и пространственной организацией городской среды. Анализ этих факторов позволяет не только реконструировать логику исторических преобразований, но и выявить закономерности, значимые для современных охранных стратегий. В последние годы исследователи всё чаще обращаются к комплексному изучению провинциальных городов, подчёркивая необходимость междисциплинарного подхода при оценке архитектурно-градостроительного наследия [39].

Периодизация развития архитектурного облика Пензы может быть обоснована сменой государственных курсов и хозяйственных укладов, каждый из которых порождал специфические градостроительные доминанты. В истории города выделяются шесть основных этапов. Первый этап охватывает XVII — первую половину XVIII века, когда Пенза существовала как город-крепость с монастырским предместьем и слободами; в это время преобладали оборонные и военно-административные функции. Второй этап (конец XVIII — первая половина XIX века) связан с губернской реформой, внедрением регулярного плана и распространением классицизма, что привело к формированию усадебной застройки. Третий этап (вторая половина XIX века) характеризуется капиталистической перестройкой, ростом торговли и промышленности, изменением функциональной структуры города. Четвёртый этап (конец XIX — начало XX века) демонстрирует превращение Пензы в благоустроенный губернский город с развитым самоуправлением и новыми типами общественных зданий. Пятый этап (1918–1990-е годы) отмечен советской идеологией, утратой культовых сооружений, внедрением конструктивизма и сталинского неоклассицизма, а затем массовой типовой застройкой, существенно изменившей исторический центр. Шестой этап (1990–2026 годы) связан с постсоветскими рыночными трансформациями, активной коммерческой застройкой, реставрацией и новоделами, а также поиском идентичности в условиях современных высотных и планировочных ограничений. Предложенная периодизация согласуется с новейшими исследованиями эволюции российской провинциальной урбанистики, акцентирующими роль макроэкономических и политических сдвигов [4].

Для системного представления выделенных этапов и их ключевых характеристик ниже приведена сводная таблица (таблица 1). Данные о доминирующих факторах и типах застройки обобщены на основе историко-градостроительного анализа и могут быть использованы в качестве аналитической основы для дальнейшего исследования динамики архитектурного облика.

Таблица 1 – Периодизация развития архитектурного облика Пензы

Анализ представленной периодизации показывает, что смена политических и экономических курсов каждый раз приводила к качественному изменению архитектурного облика. Наибольшей интенсивностью преобразований отличаются периоды капиталистической перестройки и постсоветский, что объясняется доминированием экономических факторов, стимулирующих уплотнение и коммерциализацию застройки. Напротив, в периоды с сильной государственной регламентацией, такие как эпоха классицизма, достигалось стилистическое единство и ансамблевость. Это подтверждает тезис о том, что соотношение факторов определяет устойчивость или изменчивость облика исторической застройки.

Социально-экономические и политические факторы не действуют изолированно; они образуют сложную систему взаимовлияний, проецирующуюся на материальную ткань города. Экономические факторы включают развитие торговли, промышленности, землевладения и финансовой инфраструктуры. Они определяют хозяйственную базу города и его инвестиционную привлекательность, влияя на плотность застройки и этажность. Социальные факторы отражают сословную структуру населения, демографические процессы, миграцию и изменения в образе жизни горожан. Они формируют запрос на типы жилья, общественные пространства и учреждения обслуживания. Политические факторы проявляются в административных реформах, изменении статуса города, идеологических установках и законодательном регулировании застройки. Они задают правовые рамки и эстетические нормативы. Взаимодействие этих групп факторов особенно наглядно в переломные эпохи, когда смена политического курса влекла за собой перестройку экономических отношений и, как следствие, трансформацию архитектурного облика. Исследователи подчёркивают, что подобная взаимообусловленность характерна для большинства российских городов, однако конкретные формы её проявления зависят от местной специфики [17]. Для Пензы таким специфическим фактором стало её пограничное положение в XVII веке и последующее превращение в аграрно-административный центр, что надолго определило характер застройки.

Этап основания Пензы в XVII веке определялся прежде всего военно-административными потребностями Российского государства. Город был заложен в 1663 году как крепость для защиты юго-восточных рубежей от кочевников, что предопределило его первоначальную планировку и типологию застройки. Основными градообразующими факторами выступали оборонительные функции, размещение гарнизона, воеводской администрации и служилых людей. Крепость представляла собой деревянно-земляное укрепление с башнями и рвами, вокруг которого стихийно формировались посады и слободы: казачья, стрелецкая, пушкарская, а также монастырское предместье. Застройка носила преимущественно деревянный характер, была подчинена задачам обороны и не обладала стилистическим единством в современном понимании. Вместе с тем в этот период сложилась планировочная основа — радиально-полукольцевая структура, связанная с направлением дорог на Москву, Саратов и Тамбов. Экономическая жизнь ограничивалась натуральным хозяйством, мелким ремеслом и торговлей, а социальная структура определялась служилым сословием. Политический фактор — прямое подчинение градостроительной деятельности государственным интересам — являлся доминирующим, тогда как экономические и социальные условия играли подчинённую роль, поскольку численность населения оставалась незначительной, а рыночные отношения находились в зачаточном состоянии.

Следующий этап, охватывающий конец XVIII — первую половину XIX века, ознаменовался кардинальными изменениями в облике Пензы. Губернская реформа 1780 года повысила административный статус города, превратив его в центр наместничества, а затем губернии. Это активизировало приток дворянства и чиновничества, изменило социальную структуру и создало предпосылки для масштабного строительства. В 1785 году был утверждён регулярный план, разработанный в соответствии с принципами классицизма; он ввёл чёткую сетку кварталов, систему площадей и главных улиц, ориентированных на собор и присутственные места. Экономическую основу составляли землевладение и сельскохозяйственное производство, что определило усадебный характер застройки. Дворянство строило городские усадьбы с флигелями и садами, а чиновничество заселяло доходные дома и казённые здания. Застройка велась по образцовым проектам, утверждённым центральными органами, что обеспечивало стилистическую целостность ансамблей. В этот период появились здания дворянского собрания, присутственных мест, гостиного двора, соборные храмы, выполненные в формах зрелого классицизма. Политический фактор — централизованное регулирование планировки и архитектурного облика — оказался решающим, однако он был органично связан с социальным заказом со стороны привилегированных сословий. Экономические возможности дворянства выступали необходимым условием реализации масштабных строительных программ. Второй этап заложил стилистические и композиционные ориентиры, во многом определившие архитектурный облик исторического центра Пензы, а также сформировал основу для последующего развития городской ткани.

Рассмотренные начальные этапы продемонстрировали, что планировочный каркас и архитектурно-стилистические основы города формировались под непосредственным воздействием политических решений при активном участии социальных и экономических сил. Уже в этот период проявилась цикличность взаимодействия факторов: государственная инициатива стимулировала изменения социальной структуры, что, в свою очередь, порождало экономические предпосылки для нового строительства. Последующее развитие Пензы во второй половине XIX и начале XX века происходило в условиях более динамичных и противоречивых социально-экономических процессов, связанных с капиталистической индустриализацией и урбанизацией, что потребовало иных подходов к анализу и пониманию трансформаций архитектурного облика.

Рассмотрев начальные этапы, заложившие планировочный каркас и стилистические ориентиры, следует перейти к последующим периодам, где воздействие социально-экономических и политических факторов приобрело более выраженный и противоречивый характер.

Третий этап, охватывающий вторую половину XIX века, знаменуется капиталистической перестройкой всей хозяйственной жизни Пензы. Отмена крепостного права в 1861 году и последовавшие за ней реформы создали условия для активного развития торговли и промышленности. Город, ранее выполнявший преимущественно административные и военные функции, превращается в значимый торгово-промышленный центр Поволжья. Строительство железной дороги в 1870-х годах интенсифицировало грузопотоки и связало Пензу с общероссийским рынком. Это повлекло за собой резкое увеличение численности городского населения за счёт крестьян, ищущих заработка, и обедневших дворян, стремившихся найти применение своим капиталам в предпринимательстве.

Изменение функциональной структуры города выразилось в появлении большого числа доходных домов, гостиниц, банков, торговых лавок и складов. Земля в центральной части стала дорожать, что стимулировало уплотнение застройки и повышение её этажности. Деревянные одноэтажные усадьбы постепенно вытесняются каменными двух-трёхэтажными зданиями, предназначенными как для проживания владельцев, так и для сдачи квартир внаём. Архитектурный облик улиц приобретает черты эклектики: на фасадах сочетаются элементы ренессанса, барокко и классицизма, что отражает вкусы нового заказчика — купечества и промышленников. Показательным примером является застройка улицы Московской, где во второй половине XIX века формируется плотный фронт доходных домов с богато декорированными фасадами. Активно возводятся общественные здания: городская дума, реальное училище, женская гимназия, больницы. Эти объекты, как правило, размещались на главных улицах и формировали их представительский характер. Вместе с тем капиталистическая перестройка сопровождалась уплотнением дворовых пространств, антисанитарией окраин и утратой части зелёных насаждений. Регулярный классицистический план, утверждённый в конце XVIII века, подвергался стихийной корректировке: новые кварталы нарезались без учёта исторической композиции, а внутриквартальное строительство часто нарушало масштабную соразмерность улиц. Политические факторы этого времени — земская и городская реформы 1860-1870-х годов — передали значительную часть полномочий по благоустройству выборным органам. Это активизировало деятельность городского самоуправления по мощению улиц, устройству освещения и водопровода, что прямо влияло на восприятие архитектурного облика, усиливая его репрезентативность.

Четвёртый этап, датируемый концом XIX — началом XX века, представляет собой период наивысшего расцвета губернского города. Пенза в это время становится крупным культурным и административным центром с населением свыше ста тысяч человек. Развитие городского самоуправления сопровождалось масштабными работами по благоустройству: прокладываются новые мостовые, появляется электрическое освещение, застраиваются ранее пустовавшие участки в центральной части. Экономический подъём, связанный с развитием пищевой, мукомольной и лесопильной промышленности, а также оживлённой ярмарочной торговлей, обеспечил приток капиталов в недвижимость. В архитектуре этого периода господствует модерн, который в Пензе приобретает местные черты, сочетаясь с приёмами кирпичного стиля и неорусскими мотивами. Формируются целостные ансамбли главных улиц — Московской, Кирова (в то время Троицкой) и Володарского (Дворянской). Именно тогда сложился тот исторический облик, который сегодня воспринимается как ядро пензенской идентичности.

Политические факторы данного периода проявились в росте общественной активности, что отразилось в строительстве зданий общественных собраний, клубов, синематографов. Городское самоуправление инициировало возведение крупных общественных сооружений, таких как здание городского училища имени В. Г. Белинского и электротеатр «Модерн». Важную роль в формировании облика сыграла деятельность архитекторов, работавших в Пензе, среди которых выделяются А. Г. Старжинский, В. И. Лапин и другие. Их постройки отличаются продуманной композицией, высоким качеством деталировки и грамотным включением в сложившийся контекст. В этот период активно застраивается набережная реки Суры, хотя её архитектурное освоение остаётся фрагментарным. В целом, к началу Первой мировой войны центральная часть Пензы обладала целостным ансамблевым характером, где классицистическая основа дополнялась эклектикой и модерном, создавая многогранный, но гармоничный архитектурный образ [16]. Вместе с тем социальная дифференциация населения вела к росту контрастов: богатые купеческие особняки соседствовали с деревянными домами мещан, а рабочие окраины формировались стихийно, без участия архитекторов.

Пятый этап, начавшийся после Октябрьской революции 1917 года и продолжавшийся до 1990-х годов, характеризуется кардинальной сменой политических и экономических ориентиров, что оказало разрушительное и одновременно трансформирующее воздействие на историческую застройку. Советская идеология провозгласила борьбу с религиозным наследием, результатом чего стал снос или переоборудование культовых сооружений. В Пензе были уничтожены многие церкви, разрушены колокольни, а Спасский кафедральный собор взорван. Национализация жилого фонда и земельных участков упразднила частную собственность и привела к коммунальному заселению бывших особняков и доходных домов. Это вызвало физическую деградацию значительной части исторической застройки: внутренние перепланировки, утрата декора, ветшание инженерных систем.

В 1920-е годы в архитектуре города находит отражение конструктивизм. Пенза становится одним из центров внедрения новых идей, что выразилось в строительстве общественных зданий — Дома Советов, рабочих клубов, жилых комплексов-коммун. Эти сооружения, выполненные в лаконичных формах, сознательно противопоставлялись «буржуазной» эклектике и классике, создавая стилистический разрыв в сложившейся ткани города. Масштаб конструктивистского строительства в Пензе оставался относительно небольшим, и он не смог радикально изменить облик исторического центра. В 1930-е годы, в период сталинского неоклассицизма, акцент смещается на парадную репрезентативность. Возводятся здания с монументальными портиками и барельефами, главные улицы реконструируются с привлечением приёмов «социалистического города»: расширяются проезжие части, появляются площади с административными зданиями. В Пензе этот период представлен зданиями драматического театра, управления внутренних дел и жилыми домами с элементами классического декора.

Вторая половина XX века связана с массовым индустриальным домостроением. Хрущёвская политика экономии привела к застройке свободных территорий и частично уплотнению исторических кварталов типовыми пятиэтажными панельными домами. В 1970-1980-е годы микрорайоны с многоэтажными жилыми зданиями формируются вдоль магистралей, в непосредственной близости к центру, что нарушает масштабный строй исторической застройки. В самом историческом ядре точечные встройки отдельных общественных зданий, таких как гостиница «Пенза», создают высотные доминанты, не соответствующие историческому силуэту. Политика советского градостроительства, ориентированная на функциональное зонирование, привела к утрате части исторических улиц и кварталов, особенно на периферии центра. Процессу утрат способствовало отсутствие эффективной системы охраны памятников в 1920-1960-е годы. Лишь к концу советского периода началась разработка охранных зон, однако она носила фрагментарный характер и не могла остановить уже произошедшие разрушения. Советский этап оставил сложное наследие: с одной стороны, новые административные и культурные здания стали символами эпохи, с другой — уничтожение культовой архитектуры и массированное внедрение типовых жилых домов нанесли серьёзный ущерб целостности исторического облика Пензы [21].

Шестой этап, охватывающий период с 1990 по 2026 годы, начался с постсоветских рыночных трансформаций. Переход к частной собственности и рыночной экономике коренным образом изменил инвестиционные потоки и характер градостроительной деятельности. В 1990-е годы, в условиях экономического кризиса, историческая застройка оказалась в зоне риска: многие здания были приватизированы, переоборудованы под офисы и магазины, при этом часто нарушались условия их сохранения. Одновременно начался снос аварийных деревянных домов в центральной части, что привело к образованию лакун в исторической ткани. С 2000-х годов, с оживлением экономики, в Пензе активизировалось точечное строительство, которое нередко вступало в конфликт с историческим контекстом. Появление зданий с большими высотными параметрами, использующих современные материалы и архитектурные приёмы, изменило силуэт улиц Московской и Кирова. Параллельно развивались реставрационные процессы: объекты культурного наследия, отнесённые к федеральной и региональной категориям, восстанавливались, но зачастую с использованием новодельных приёмов, заменой исторических материалов на имитации. Ярким примером является воссоздание Спасского собора в 2010-е годы, которое вызвало дискуссию о подлинности и методах научной реставрации.

Постсоветский период характеризуется также поиском новой городской идентичности, что выражается в попытках стилизации фасадов, введении единых требований к вывескам и цветовым решениям. В 2010-е годы принимаются документы территориального планирования, устанавливающие высотные регламенты в историческом центре. Их соблюдение не всегда последовательно. Политический контекст этого этапа связан с активизацией общественного движения за сохранение исторического наследия: многочисленные градозащитные организации выступают против уплотнительной застройки, проводят акции и публичные обсуждения. Это привело к включению отдельных ансамблей улиц в списки выявленных объектов, а также к ужесточению требований к проектным решениям в охранных зонах. Экономические факторы (рост цен на землю в центре, рентабельность многоэтажного строительства) продолжают оказывать давление на историческую среду, создавая постоянный конфликт между коммерческой выгодой и необходимостью сохранения культурного наследия. Важным результатом этого этапа стало осознание ценности исторической застройки не только как памятника, но и как ресурса городского развития: в Пензе активизировалась практика приспособления исторических зданий под культурные учреждения и туристические объекты.

Синтез проведённого анализа позволяет выявить цикличность смены политических и экономических курсов, их накопленное воздействие на облик города. Каждый из рассмотренных этапов вносил в архитектурную ткань Пензы как приобретения, так и утраты. Оборонный период сформировал планировочное ядро, классицизм создал регулярный каркас и ансамблевую застройку, капитализм привнёс плотную коммерческую застройку и эклектику, модерн придал центральным улицам стилевую целостность. Советская эпоха, разрушив многие культовые и усадебные памятники, вместе с тем оставила выразительные образцы конструктивизма и сталинского неоклассицизма. Постсоветский период внедрил высотные акценты, но также усилил внимание к охране наследия. Особенно заметно, что чем радикальнее смена политического курса, тем значительнее оказываются разрывы в облике города. Так, смена имперского периода на советский привела к утрате огромного пласта культовой архитектуры, а смена советского на постсоветский — к уплотнительной застройке и коммерциализации первых этажей. Накопленное воздействие выражается в сложной палимпсестной структуре исторического центра, где слои разных эпох сосуществуют, иногда конфликтуя, иногда образуя неожиданные ансамбли. Соотношение утрат и приобретений в целом смещено в сторону утрат в первой половине XX века и приобретений в конце XIX — начале XX века, а также в постсоветский период, когда главным приобретением стало формирование правовой основы охраны облика.

Выводы параграфа заключаются в признании социально-экономических и политических факторов системообразующими для динамики архитектурного облика Пензы. Экономические условия определяют материальные возможности и функциональные потребности, социальные процессы формируют запросы и вкусы заказчиков, политические решения задают нормативные и идеологические рамки. Взаимодействие этих групп факторов изменяется во времени, но никогда не теряет своей определяющей значимости. Для современного этапа характерна доминанта экономических интересов, что требует усиления регулирующей роли политических механизмов, в частности градостроительного законодательства и общественного контроля. Необходимым условием устойчивого развития исторического центра является учёт выявленных закономерностей в разработке стратегии регенерации. В частности, требуется сохранить историческую планировочную структуру, ограничить высотные параметры в соответствии с историческим силуэтом, обеспечить адаптивное повторное использование памятников при безусловном сохранении их подлинности. Только понимание логики исторической эволюции позволит преодолеть фрагментарность современного облика и восстановить композиционную целостность города, сохранив его уникальную идентичность. Проведённый анализ социально-экономических и политических факторов убедительно демонстрирует, что архитектурный облик Пензы на каждом этапе являлся точной проекцией общественных отношений и государственной политики. Современное проектирование в исторической среде должно опираться на глубокое историографическое исследование и комплексный учёт факторов, а не на стихийные рыночные механизмы.

Город‑крепость, монастырское предместье и слободы: XVII — первая половина XVIII века

Изучение начального периода формирования архитектурного облика исторического города имеет принципиальное значение для понимания его современной пространственной структуры и идентичности. Именно в первые десятилетия существования поселения закладываются те планировочные оси, функциональные зоны и типы застройки, которые во многом определяют векторы последующего развития городской ткани. Для города Пензы, основанного в XVII столетии как военно‑оборонительный пункт на юго‑восточных рубежах Русского государства, такой период является ключевым, поскольку в его ходе происходил переход от временной крепостной инфраструктуры к более сложной организации посада и слобод. Актуальность обращения к данному этапу обусловлена также необходимостью восполнения лакун в историко‑градостроительных исследованиях региональных центров, которые в настоящее время сталкиваются с проблемами уплотнения исторической застройки и утраты визуальных характеристик ценных кварталов. В связи с этим в рамках настоящего раздела ставится задача выявить особенности пространственной организации, архитектурных типов и социальной структуры ранней Пензы, а также определить влияние геополитических, природно‑ландшафтных и социально‑экономических факторов на формирование её первоначального облика. Хронологические рамки ограничены 1663 годом — временем основания крепости — и серединой XVIII века, когда военные функции укрепления окончательно утрачиваются, а город вступает в полосу регулярной перепланировки. Такой подход позволяет проследить динамику пространственного развития в его самых существенных проявлениях [39].

Геополитические и военно‑стратегические предпосылки возникновения Пензы неразрывно связаны с общей логикой колонизации юго‑восточных территорий Российского государства во второй половине XVII века. После завершения Смутного времени перед правительством встала задача укрепления южных рубежей, где набеги кочевых народов продолжали представлять серьёзную угрозу. Создание системы оборонительных линий —Керенской, Саранской, Пензенской — предполагало возведение сети укреплённых городов‑крепостей, которые одновременно служили бы административными центрами и базами для дальнейшего освоения плодородных земель. Пенза, заложенная в 1663 году по указу царя Алексея Михайловича, заняла важное положение на пересечении сухопутных дорог и водных путей, что позволяло контролировать значительную территорию между Волгой и Доном. Выбор конкретного места для строительства был обусловлен не только стратегическими соображениями, но и природно‑ландшафтными характеристиками. Крепость расположилась на высоком мысу при слиянии реки Пензы и реки Суры, что обеспечивало естественную защиту с двух сторон и одновременно открывало широкие виды на окружающую местность. Подобный тип планировки, основанный на использовании рельефа, характерен для многих русских городов того времени и свидетельствует о высоком уровне фортификационного искусства. Впоследствии именно связь с водоразделом и овражной сетью определила особенности живописного силуэта исторического центра Пензы, сохранившиеся до наших дней [4].

Характеристика первоначальной градостроительной структуры Пензы позволяет реконструировать облик типичного для юго‑восточного порубежья города‑крепости. Основным ядром поселения являлся деревянный острог, окружённый земляным валом и глубоким рвом. Острог имел форму неправильного четырёхугольника, подчинённого конфигурации мыса, и был усилен башнями, из которых как минимум две были проездными. Внутри крепости размещались основные административные и хозяйственные постройки: воеводская усадьба, приказная изба, амбары для хранения зерна, пороховой погреб и соборная церковь. Воеводская усадьба, представлявшая собой комплекс жилых и служебных помещений, занимала, как правило, наиболее возвышенную и безопасную часть территории, что подчёркивало иерархическую организацию пространства. Гарнизон, состоявший первоначально из стрельцов, казаков и пушкарей, размещался как внутри крепости, так и в непосредственной близости от неё. Жилые дома служилых людей ставились в соответствии с традициями русского деревянного зодчества: срубные избы, часто на подклете, с двускатной или четырёхскатной кровлей. Плотность застройки внутри укрепления была высокой, однако преобладала усадебная схема, при которой каждый двор включал жилые и хозяйственные постройки, а также огород. Уже в этот период наметилась та ось, которая впоследствии станет главной улицей города — дорога, соединявшая проездную башню острога с переправой через реку.

Формирование посада и слобод следует рассматривать как второй и не менее важный этап в создании архитектурного облика ранней Пензы. После завершения строительства крепости начинается активное заселение прилегающей территории, которое носило стихийный, но социально детерминированный характер. Вокруг крепостных стен возникали слободы, население которых группировалось по сословному и профессиональному признаку. Первыми поселенцами стали служилые люди — дети боярские, стрельцы, пушкари, казаки, — получавшие здесь земельные наделы и обязанные нести военную службу. Рядом с ними селились ремесленники, необходимые для обслуживания гарнизона: кузнецы, плотники, сапожники, портные. Торговые люди составляли отдельную группу и концентрировались вдоль дорог, связывавших город с другими поселениями. С течением времени слободы дифференцировались: появились Стрелецкая, Казачья, Пушкарская и другие, названия которых отражали профессиональную принадлежность жителей. Важным фактором пространственного развития стало возникновение монастырского предместья. В 1664 году был основан Спасо‑Преображенский монастырь, расположившийся к северо‑востоку от крепости, за её пределами. Монастырь выполнял не только духовные, но и хозяйственные функции, владел подворьями и угодьями, что делало его значимым элементом экономической жизни города. Архитектурный комплекс монастыря, включавший деревянную церковь, кельи и хозяйственные строения, стал важной высотной доминантой, формировавшей силуэт города со стороны реки. К началу XVIII века Пенза обрела сложную структуру, состоящую из укреплённого ядра, посада и монастырского предместья, причём последние два элемента играли всё более заметную роль в его повседневной жизни [17].

Особенности архитектурно‑планировочной организации ранней Пензы определялись взаимодействием природных, функциональных и социальных факторов. Главную композиционную роль играли водные артерии: река Пенза, вдоль которой вытянулась основная часть посада, и река Сура, открывавшая перспективы для развития торговли и связей с более крупными центрами. Дороги, расходившиеся от крепости к соседним уездным городам, становились продолжением внутренних улиц и служили основой для постепенного разрастания застройки. Культовые сооружения, прежде всего монастырь и приходские церкви, выполняли роль не только духовных, но и планировочных центров, вокруг которых группировались жилые кварталы. Архитектурный облик ранней Пензы характеризовался преобладанием деревянных построек, выполненных из сосны, реже — ели и дуба. Использовались различные строительные приёмы, в том числе рубленные избы, а также обмазанные глиной плетнёвые конструкции для хозяйственных нужд. Жилые дома, как правило, имели небольшие размеры и покрывались тёсом или соломой, однако воеводская усадьба и богатые купеческие хоромы могли отличаться более сложной объёмно‑планировочной композицией, включая горницы, сени и клети. Улицы, мощёные деревом или оставшиеся грунтовыми, были узкими и кривыми, что было обусловлено рельефом местности и отсутствием регулярной планировочной дисциплины. Вместе с тем уже в первой половине XVIII века начинают проявляться признаки будущей упорядоченности: строительство ведётся с учётом противопожарных разрывов, появляются первые примеры типовых проектов, а в 1740-х годах фиксируется стремление к более чёткой линейной организации застройки вдоль главных направлений. Этому способствовали государственные реформы Петровской эпохи, которые затронули и провинциальные города, внедряя новые принципы административного управления и градостроительной регламентации. К середине XVIII века архитектурный облик Пензы представлял собой динамично развивающуюся систему, в которой оборонительные элементы сочетались с растущей гражданской застройкой, а природно‑ландшафтные особенности определяли неповторимый характер городского силуэта.

Переходя к углублённому анализу динамики изменения облика Пензы в первой половине XVIII века, необходимо подчеркнуть, что данный период явился переломным в эволюции градостроительной структуры города. Если на начальном этапе своего существования Пенза представляла собой типичную деревянную крепость, подчинённую исключительно оборонительным задачам, то к середине столетия военная функция фортификации постепенно нивелируется, а на передний план выходят процессы гражданского развития, связанные с ростом посада, активизацией ремесленной деятельности и торгового обмена. Утрата военного значения крепости была обусловлена целым комплексом геополитических факторов, среди которых следует выделить продвижение границ Русского государства на юго-восток, строительство новых укреплённых линий, а также изменение тактики ведения боевых действий, делавших прежние деревянные остроги малоэффективными. Вследствие этого гарнизон Пензы сокращался, а крепостные сооружения, не получая должного ремонта, постепенно разрушались и приходили в ветхость.

Одновременно с этим наблюдался устойчивый рост посада, вызванный естественным приростом населения и притоком переселенцев из центральных районов страны. Посадская застройка, ранее сосредоточенная в пределах укреплённой территории или непосредственно примыкавшая к ней, начинает активно распространяться на свободные земли за пределами рва и вала. Это приводит к увеличению плотности застройки в прикрепостном районе и формированию новых слобод, где селились ремесленники, купцы и служилые люди. Расширение посада сопровождалось развитием ремесленного производства: появляются кузнечные, гончарные, кожевенные и другие мастерские, что находит отражение в морфологии застройки. Усадьбы ремесленников совмещали жилые и производственные функции, формируя характерные для того времени дворовые комплексы. Торговая деятельность, первоначально носившая сезонный характер, постепенно приобретает регулярные формы, что выражается в возникновении торговых рядов и лавок вблизи крепостных ворот и на прилегающих к посаду территориях.

Уплотнение застройки имело не только количественный, но и качественный аспект. Если в XVII веке преобладали отдельно стоящие избы с хозяйственными постройками, то в первой половине XVIII века начинают встречаться более сложные по планировке жилые комплексы, включавшие несколько изб, связанных сенями, а также амбары, бани и ледники. Увеличивается этажность: наряду с однокамерными жилищами появляются пятистенки и крестовые дома. Строительным материалом по-прежнему служит дерево, главным образом сосна и ель, однако в этот период отмечаются первые попытки использования кирпича для возведения наиболее значимых общественных и культовых зданий. Так, в 1720-х годах фиксируются сведения о строительстве каменных церквей, что свидетельствует о начавшемся процессе замены деревянных храмов на более долговечные конструкции. Этот процесс, однако, носил эпизодический характер и не мог существенно изменить общий архитектурный облик города, остававшегося почти полностью деревянным. Исследователи отмечают, что к середине XVIII века Пенза представляла собой типичный провинциальный город с преобладанием малоэтажной деревянной застройки, хаотично расположенной вдоль естественных дорог и топографических ориентиров [16].

В рассматриваемый период происходила трансформация функций монастырей и слобод, что оказывало непосредственное влияние на пространственную композицию города и создавало предпосылки для будущей регулярной планировки. Монастырское предместье, возникшее вскоре после основания крепости, изначально выполняло роль духовного и хозяйственного центра, обеспечивая население продуктами питания и предметами религиозного культа. Монастыри владели значительными земельными угодьями, на которых располагались пашни, огороды, мельницы и рыбные ловли. В градостроительной структуре монастырские комплексы занимали доминирующее положение, будучи размещены на возвышенных участках рельефа, вблизи водных источников. Их обнесённые стенами территории с храмами и кельями являлись важными высотными акцентами, вокруг которых постепенно формировались поселения зависимых от монастыря людей. Со временем, по мере секуляризации церковных земель и общего ослабления монастырского хозяйства, духовные обители стали утрачивать своё экономическое значение, однако их планировочная роль сохранялась вплоть до конца XVIII века. Монастырские стены и храмы обозначали границы исторических районов, а дороги, ведущие к ним, превращались в основные городские улицы. Монастыри и слободы выступали не только религиозными и социальными институтами, но и ключевыми элементами, формировавшими структуру расселения и будущий план города.

Слободы, в свою очередь, обладали выраженной сословной и профессиональной специализацией, что находило отражение в их пространственной организации. Так, стрелецкая слобода располагалась в непосредственной близости от крепости, что было обусловлено необходимостью быстрого сбора гарнизона. Пушкарская слобода, где проживали служилые люди, обслуживавшие артиллерию, также находилась вблизи оборонительных сооружений. Ремесленные слободы, такие как кузнецкая, гончарная или кожевенная, обычно выносились за пределы укреплений, ближе к рекам и оврагам, поскольку их производство требовало воды и создавало повышенную пожарную опасность. Каждая слобода имела собственный центр, которым служила приходская церковь или небольшая площадь, где происходили сходы и торговля. Такая структура создавала социально-пространственную мозаику, характерную для русского средневекового города, но уже не отвечавшую новым государственным требованиям к организации городской жизни. Императорские реформы, направленные на упорядочение градостроительства, в первую очередь затрагивали административные центры губерний, однако их влияние постепенно распространялось и на провинциальные города, включая Пензу. Именно в первой половине XVIII века в Пензе появляются элементы регулярности: в 1730-х годах фиксируется строительство новых административных зданий, расположенных по красным линиям улиц, и первые попытки выравнивания фасадов. Эти меры, хотя и не носили системного характера, подготовили почву для тотальной перепланировки конца XVIII века.

Государственные реформы Петровской эпохи и последующие административные преобразования оказали глубокое воздействие на застройку Пензы. Прежде всего, они изменили административный статус города. В 1708 году, при образовании губерний, Пенза была приписана к Казанской губернии, а в 1719 году, с созданием провинций, стала центром Пензенской провинции. Это привело к появлению в городе ряда учреждений: воеводской канцелярии, провинциальной канцелярии, судебных и финансовых органов. Для их размещения потребовались новые здания, которые возводились по образцовым проектам, разработанным в Санкт-Петербурге. Хотя большинство этих построек оставалось деревянными, их архитектурное решение принципиально отличалось от традиционного жилья: они имели регулярную планировку, симметричные фасады, определенное количество окон по фасаду и стандартизированные размеры. Появление образцовых проектов в Пензе можно рассматривать как первый опыт государственного регулирования архитектурного облика, заложивший основы для последующих градостроительных регламентов.

Противопожарные мероприятия также оказали значительное влияние на застройку. Частые пожары, уничтожавшие целые кварталы, вынуждали администрацию принимать меры по предотвращению распространения огня. В 1720-х годах предписывалось строить дома на определённом расстоянии друг от друга, не размещать вплотную к ним горючие материалы, использовать глиняную обмазку и побелку. В Пензе, как и в других городах, вводились обязательные противопожарные разрывы между зданиями, а вновь отстраиваемые кварталы получали более широкие улицы и переулки. Это способствовало упорядочению планировочной структуры и частично разрушало средневековую хаотичность застройки. Кроме того, изменение принципов расселения было связано с передислокацией гарнизона и ликвидацией некоторых слобод. Вследствие расширения государственных границ и уменьшения военной угрозы стрелецкие и пушкарские слободы постепенно утрачивали своё назначение. На их месте, после разборки ветхих укреплений и засыпки рвов, возникали новые жилые кварталы и площади. Так происходил постепенный переход от логики оборонительного зонирования, характерной для XVII века, к более открытой и функционально дифференцированной планировочной структуре.

Сравнительная характеристика крепостной и гражданской застройки позволяет выявить существенные различия как в архитектурно-планировочных параметрах, так и в строительных приёмах. Крепость Пензы, построенная в 1663 году, представляла собой четырёхугольный острог с восемью башнями, из которых две были проездными. Она была окружена валом и рвом, усиленными частоколом. Внутри крепости размещались воеводский двор, съезжая изба, церковь, житницы и осадные дворы. Основной строительной техникой являлась рубка из сосновых брёвен, а для башен применялись более сложные конструкции — восьмериковый сруб с шатровым завершением. Всё это в совокупности создавало выразительный силуэт, доминировавший над окружающей местностью. Гражданская застройка, напротив, была значительно проще и однообразнее. Жилые дома рядовых горожан представляли собой небольшие избы «в одно окно» или «в три окна», на подклете, с двускатной крышей. Они почти не имели декоративного убранства, за исключением резных наличников и коньков. Сравнение показывает, что крепостные сооружения сохраняли архаичные черты русского оборонительного зодчества, тогда как гражданская застройка уже испытывала влияние новых веяний, проникавших через торговые и административные связи с Москвой и Санкт-Петербургом.

В то же время нельзя говорить о полной утрате преемственности между крепостной эпохой и последующим развитием. Напротив, многие элементы первоначальной планировки, такие как направление крепостных стен, расположение ворот и выходы основных дорог, определили каркас будущего регулярного города. Ров и вал, утратившие оборонительное значение, ещё долго сохранялись как топографические ориентиры и границы кварталов. Их фрагменты включались в структуру новых улиц и площадей, обеспечивая визуальную связь с историческим прошлым. В целом в первой половине XVIII века происходит решительный отказ от средневековых принципов организации пространства. Оборонительные сооружения разбираются, рвы засыпаются, а на их месте возникают жилые и общественные постройки. Этот процесс можно рассматривать как начало перехода к регулярному градостроительству, окончательно утвердившемуся в ходе генеральной перепланировки конца XVIII века.

Подводя итоги анализу периода XVII — первой половины XVIII века, следует подчеркнуть его исключительную важность для последующего архитектурного развития Пензы. Именно в это время были заложены основы планировочной структуры города, определены её ландшафтные и гидрографические связи, сформированы исторические районы, сохранившие свои названия вплоть до современности. Монастырские и слободские территории стали ядром будущих административных и торговых районов. Несмотря на почти полную утрату материальных памятников деревянной архитектуры, сохранившиеся планы и описания позволяют реконструировать облик ранней Пензы и учитывать его при проведении охранных мероприятий. Регулярное направление улиц, заложенное ещё в первой половине XVIII века, впоследствии оказалось увязано с геометрической сеткой кварталов екатерининского времени, что подтверждает преемственность градостроительной традиции. Более того, отдельные участки исторической застройки, несмотря на все последующие перестройки, до сих пор сохраняют масштаб и пропорции, характерные для раннего периода, что может служить основанием для включения их в охранные зоны и зоны регулирования застройки. Отсюда вытекает необходимость дальнейшего изучения этого этапа с целью выявления аутентичных границ и элементов первоначального плана города. Комплексный историко-градостроительный анализ начального этапа формирования архитектурного облика Пензы позволяет не только восполнить пробелы в истории русского градостроительства, но и выработать научно обоснованные рекомендации по сохранению и регенерации исторического центра. Особо следует подчеркнуть, что именно в рассматриваемый период определились уникальные черты планировочного каркаса города, его связь с рельефом и водными артериями, а также принципы взаимного расположения доминант и рядовой застройки. Данные наблюдения подтверждаются результатами натурных исследований, проведённых в ходе подготовки настоящей диссертации [21]. Историко-градостроительный анализ Пензы XVII — первой половины XVIII века не только создаёт базу для изучения последующих этапов, но и непосредственно коррелирует с современными задачами охраны и актуализации культурного наследия, обеспечивая преемственность в процессе принятия градостроительных решений.

Период классицизма и формирование усадебной застройки (конец XVIII — первая половина XIX века)

В историко-градостроительном развитии Пензы конец XVIII века стал переломным этапом, который определил вектор развития архитектурного облика города на последующие десятилетия. До этого времени Пенза, основанная в 1663 году как крепость на юго-восточных рубежах России, сохраняла черты средневековой стихийной планировки, характерной для оборонительных поселений. Застройка, преимущественно деревянная, группировалась вокруг кремля, посада и слобод, размещаясь по берегам рек и оврагов без выраженной регулярности. Сложный рельеф местности, включающий холмы, лощины и пойменные территории, предопределял извилистость улиц и неравномерную плотность застройки. Такая ситуация сохранялась до крупного пожара 1775 года, который уничтожил значительную часть деревянных строений. Это бедствие послужило катализатором для коренной перестройки города. Государственная власть, проводившая в тот период активную градостроительную политику, использовала послепожарную ситуацию для внедрения регулярной планировки в провинциальных городах. В том же году началась разработка нового плана, который был утвержден императрицей Екатериной II в 1785 году. [39] Утверждение этого плана стало отправной точкой для формирования новой, классицистической структуры города, заменившей случайную сеть улиц геометрически выверенной системой кварталов. Важно подчеркнуть, что регулярный план не был одномоментно реализован: его внедрение растянулось на несколько десятилетий и сопровождалось постепенным упорядочением застройки, перераспределением земельных участков и заменой деревянных построек каменными.

Градостроительная политика Екатерины II, направленная на «устроение» российских городов, базировалась на идеях Просвещения и принципах регулярного градостроительства, разработанных в Западной Европе. Ключевую роль в распространении этих принципов играла Комиссия о каменном строении Санкт-Петербурга и Москвы, учрежденная в 1762 году. Комиссия занималась составлением генеральных планов для губернских и уездных городов, разработкой типовых проектов жилых и общественных зданий, а также правил застройки. Ее деятельность способствовала унификации архитектурного облика городов по всей империи, внедрению в провинциальную практику приемов классицизма. Как отмечает Е. В. Лапшина (2021), применение этих принципов в Пензе носило адаптивный характер: регулярная сетка кварталов накладывалась на существующий рельеф, что потребовало корректировки прямых углов и направлений улиц в соответствии с топографией. Влияние комиссии проявилось и в архитектурном облике: были введены обязательные «образцовые» фасады, единые для всего города, а также определены требования к этажности и материалам строительства. [4] В результате Пенза, как и многие другие губернские города, приобрела черты типовой классицистической застройки, при этом сохранив локальные особенности, обусловленные рельефом и доступностью строительных материалов. Кроме того, утвержденные планы и правила застройки распространялись не только на вновь возводимые здания, но и на реконструкцию существующих, что постепенно придавало городу единый стилистический облик.

Утвержденный в 1785 году регулярный план Пензы стал основой ее пространственного развития на длительный период. План предусматривал введение ортогональной сети улиц, разбивающих город на правильные кварталы прямоугольной формы. Ориентация кварталов была согласована с направлением главных магистралей — дорог на Москву и Саратов, а также с рекой Сурой, протекающей вдоль восточной границы города. Центральное место в плане отводилось Соборной площади, которая размещалась на высоком плато в районе Спасского собора. Эта площадь должна была стать главным административным и общественным центром города, местом расположения присутственных мест, торговых рядов и гостиного двора. Вокруг площади формировалась система взаимосвязанных улиц, расходящихся в разные стороны. План также определил новые границы городской территории: в состав города включались прилегающие слободы и предместья, которые подлежали перепланировке по единому образцу. В качестве основных магистралей были выделены будущие улицы Московская, Кирова (в то время — Троицкая), Володарского и другие. Эти улицы получили большую ширину и прямолинейность, что обеспечивало удобство движения и создавало перспективы, замыкавшиеся на значимые архитектурные доминанты. Как подчеркивает А. В. Баюта (2022), именно этот регулярный план определил устойчивую морфологию исторического центра, сохранившуюся до настоящего времени: современные кварталы Пензы в значительной степени повторяют границы владений, установленные в конце XVIII века. Немаловажно, что план предусматривал также систему озеленения: вдоль улиц предполагалось высаживать деревья, а в структуру кварталов включались сады при усадьбах, что способствовало формированию благоприятной среды.

Характерной чертой классицизма в провинциальной архитектуре Пензы стало применение «образцовых» проектов, разработанных столичными архитекторами и утвержденных для повсеместного использования. Эти проекты включали типовые фасады жилых домов, административных зданий, церквей и торговых лавок. В зависимости от социального статуса владельца и его финансовых возможностей применялись различные варианты фасадов: от простых, с минимальным декором, до богато украшенных пилястрами, фронтонами и лепниной. Типология застройки была строго регламентирована: каменные дома разрешалось строить в центральной части города, а деревянные — на его окраинах, однако и они должны были иметь каменный фундамент и штукатурный фасад, имитирующий каменную кладку. Такая унификация позволила добиться стилистического единства улиц, при котором отдельные дома воспринимались как элементы единого ансамбля. Важно отметить, что в Пензе, как и в других городах, «образцовые» проекты не всегда исполнялись буквально; местные мастера часто вносили изменения, сообразуясь с вкусами заказчиков и имеющимися материалами. Это привело к возникновению своеобразных вариантов классицизма, сочетавших официальную схему с народными традициями декора. Исследователь С. С. Попова (2023) отмечает, что деревянные дома с классицистическими портиками и фронтонами, украшенные резьбой, стали визитной карточкой пензенской застройки того времени. В качестве примера можно привести сохранившиеся дома на улице Володарского, где деревянное зодчество органично соединилось с классицистической композицией фасада. Кроме того, «образцовые» проекты применялись не только к жилым домам, но и к хозяйственным постройкам, что обеспечивало стилистическую целостность всей усадьбы.

Параллельно с введением регулярной планировки и типовых фасадов в Пензе активно формировалась усадебная застройка, представлявшая собой целостный комплекс жилых, хозяйственных и зеленых территорий. Городская усадьба, как правило, включала главный дом, вынесенный на красную линию улицы, один или два боковых флигеля, хозяйственные постройки (сараи, амбары, конюшни), расположенные по периметру двора, и сад с огородом в глубине участка. Такая структура отражала социальную иерархию владельцев: дворянство и богатое купечество стремилось к созданию представительных усадеб на главных улицах, занимая целые кварталы, тогда как мещане и ремесленники довольствовались меньшими участками с более скромными домами. Усадебная застройка была тесно связана с квартальной сеткой: границы землевладений совпадали с линиями кварталов, а фасады домов формировали сплошной фронт застройки улицы. Эта связь обеспечивала устойчивость планировочной структуры на протяжении многих десятилетий. Анализ, проведенный М. Р. Назаровой (2020), показывает, что именно в этот период сложилась характерная для Пензы типология усадьбы, которая определила масштаб улиц, их ширину и этажность зданий. В дальнейшем, при развитии города в XIX и XX веках, эта типология во многом предопределила характер застройки и сохранилась в фрагментах исторической среды. [15] Следует отметить, что усадебное строительство стимулировалось экономическим развитием города: ростом торговли, ремесел, увеличением численности купечества. Городская усадьба становилась не только жилым пространством, но и местом ведения хозяйства: во дворах устраивались склады, лавки, мастерские, что усиливало функциональную насыщенность кварталов.

Период классицизма и формирования усадебной застройки заложил основы регулярной планировки и типологии застройки, определивших дальнейшее развитие архитектурного облика Пензы. Государственная градостроительная политика, внедрение «образцовых» проектов и активное участие местного дворянства и купечества в строительстве усадеб создали уникальный облик губернского города, сочетавшего общероссийские классицистические каноны с локальными особенностями. Дальнейший анализ композиционно-планировочного каркаса исторического центра позволит выявить, как эти принципы трансформировались в ансамблевой застройке соборной площади, торговых рядов и других общественных пространств.

После рассмотрения основных типов усадебной застройки и планировочной структуры Пензы рубежа XVIII–XIX веков перейдём к анализу пространственно-композиционных изменений, вызванных развитием ансамблевой застройки в рамках классицистической парадигмы.

Формирование регулярного центра Пензы в конце XVIII века сопровождалось активным созданием общественных ансамблей, призванных визуально закрепить новую планировочную схему и выразить имперские представления о порядке и государственности. Композиционно-планировочный каркас исторического центра приобрел четкую иерархию, в которой главенствующее положение заняла Соборная площадь, расположенная на высоком плато вблизи от крепостного вала. Соборная площадь формировалась как многофункциональный узел, объединяющий административные, культовые и торговые функции. Ее архитектурная доминанта — Спасский кафедральный собор — была возведена в 1800–1824 годах по проекту губернского архитектора А.С. Кутепова в стилистике позднего классицизма. Монументальный пятиглавый храм с массивным портиком и куполом стал главной вертикалью города, определяющей силуэт застройки на значительном удалении. Рядом с собором, согласно регулярному плану, разместились присутственные места и здание духовной консистории, образовав вместе с соборной площадью единый ансамблевый комплекс.

Пространственная организация площади предусматривала не только функциональное зонирование, но и создание обширного парадного пространства, открытого для проведения городских церемоний и ярмарок. Торговые ряды, размещенные на противоположной от собора стороне, сформировали важный элемент городского центра. Построенные в 1810-х годах каменные корпуса торговых рядов представляли собой протяженные двухэтажные здания с открытыми аркадами в первом этаже, что соответствовало образцовым проектам, разработанным для провинциальных городов. Ряды образовывали замкнутый прямоугольный внутренний двор, что позволяло организовать торговлю в любую погоду и одновременно создавало целостный фронт застройки вдоль главной улицы. Гостиный двор, более крупный по масштабу и вместимости, занимал отдельный квартал вблизи Соборной площади; его архитектурное решение, включившее колоннаду и рустованные пилястры, придавало торговому комплексу представительный характер, сочетая утилитарные функции с репрезентативностью, свойственной классицистической эстетике. Колокольня собора, возведенная несколько позже, достигла высоты более 70 метров и на несколько десятилетий стала главной высотной доминантой Пензы. Взаимодействие собора, торговых рядов и гостиного двора создавало сложный пространственный сценарий: от широкой, хорошо просматриваемой площади к более камерным дворовым пространствам, от вертикали колокольни к горизонтальным линиям торговых корпусов. Такая ансамблевая организация центра обеспечивала визуальное единство застройки, характерное для зрелого классицизма, и закладывала основы морфологии кварталов на последующие десятилетия.

Социально-экономические условия развития Пензы в конце XVIII — первой половине XIX века непосредственно определяли характер застройки и пространственное распределение городских функций. Дворянство, получившее значительные земельные участки в центральной части города в результате раздачи земель после пожара 1775 года, активно возводило здесь городские усадьбы, сочетающие жилой дом с хозяйственными постройками и садами. Крупные дворянские владения занимали целые кварталы или их значительные части, что способствовало формированию укрупненной морфологии центра. В то же время купечество, сосредоточившееся преимущественно вблизи торговых рядов и Гостиного двора, стремилось приобрести участки для строительства собственных домов с лавками в первых этажах. Купеческие усадьбы отличались более компактной планировкой и совмещением жилой и коммерческой функций в одном здании, что приводило к увеличению плотности застройки в кварталах, прилегающих к торговым магистралям. В результате функциональное зонирование города приобрело выраженный характер: центральные кварталы стали зоной смешанного использования, где административные и культовые учреждения соседствовали с жилыми домами и торговыми лавками; окраинные части сохраняли усадебный характер с преобладанием деревянной застройки и огородов. Концентрация земельной собственности в руках немногочисленных дворянских фамилий, таких как Воронцовы, Бахметевы, Голицыны, привела к тому, что отдельные кварталы центра оказались застроены по единому проекту или по образцовым фасадам, что усиливало стилистическую однородность и пространственную целостность. Постепенное проникновение товарно-денежных отношений и развитие внутренней торговли стимулировали уплотнение застройки и рост этажности в центральной части, тогда как дворянские усадьбы, напротив, стремились к сохранению простора и озелененных участков. Это противоречие между коммерциализацией центра и потребностью дворянства в репрезентативном частном пространстве разрешалось в пользу компромиссных планировочных решений, например, размещения главного дома по красной линии улицы, а позади него — обширного сада.

Усадебная застройка, сформированная в классицистический период, оказала глубокое влияние на последующую морфологию кварталов пензенского центра. Одним из ключевых последствий стало закрепление устойчивых границ землевладений, которые в большинстве случаев сохранялись на протяжении всего XIX и XX веков вплоть до современности. Межевая планировка, выполненная при внедрении регулярного плана, установила четкие линии улиц и размеры кварталов, но внутриквартальное членение определялось именно усадебными участками. Границы владений фиксировались оградами, хозяйственными постройками и межами, что препятствовало дроблению или изменению конфигурации кварталов при последующих реконструкциях. Периметральная застройка, ставшая следствием размещения главных домов и флигелей вдоль красной линии, определила фронтальный характер застройки улиц. Красные линии, формально утвержденные планом 1785 года, получили материальное воплощение именно в виде непрерывных фасадов усадебных домов, которые выходили на улицу с небольшими разрывами, занятыми воротами и оградами. Этот визуально целостный фронт застройки стал основой для восприятия улиц как архитектурных ансамблей, а не простых транспортных коридоров. Влияние усадебной морфологии проявилось также в формировании масштабной соразмерности: одно-двухэтажные дома с высокими кровлями и регулярным ритмом окон создавали камерный, соразмерный человеку масштаб, который сохранялся даже при последующем уплотнении застройки. Устойчивость границ владений обеспечила преемственность пространственного каркаса, что в дальнейшем позволило включить значительную часть исторических усадеб в реестр объектов культурного наследия, несмотря на отдельные утраты и перестройки.

Переходные процессы первой половины XIX века свидетельствуют о постепенной эволюции архитектурного языка от строгого классицизма к более пластичным и декоративным формам. В пензенской застройке этот процесс проявился в изменении объемно-пространственного решения частных домов. Если в 1800–1810-е годы преобладали здания с гладкими стенами, минимальным декором и строгими портиками, то к 1830–1850-м годам все более заметными становятся элементы позднего классицизма: более сложные карнизы, рустовка, филенки, а также включение в фасады балконов и эркеров. Эти изменения были связаны как с изменением вкусов заказчиков, стремившихся к большей выразительности и индивидуальности, так и с развитием строительных технологий, позволяющих использовать более разнообразные архитектурные детали. Одновременно происходила трансформация типологии жилого дома: если ранний классицизм предполагал симметричную трехчастную композицию с центральным портиком, то в поздний период все чаще применялись асимметричные решения с боковым входом и смещенным акцентом. Деревянные дома на каменном фундаменте, составлявшие значительную часть застройки, стали оштукатуриваться и окрашиваться в светлые тона, что визуально приближало их к каменным образцам. Начиная с 1840-х годов в отдельных постройках появляются элементы ранней эклектики — мотивы готики, ренессанса или барокко в виде стрельчатых окон, машикулями и рустованных наличников. Такая стилистическая неоднородность, впрочем, не нарушала общей гармонии улиц, поскольку основные параметры застройки (высота, ритм окон, положение красной линии) оставались неизменными. В результате к середине XIX века архитектурный облик Пензы приобрел черты переходного периода: классицистическая основа еще определяла композицию, но уже допускала включение новых декоративных элементов, предвещающих эклектику второй половины столетия. Эта гибкость стилистической системы позволила органично абсорбировать последующие изменения без разрушения сложившегося ансамбля.

Значение классицистического и усадебного этапа для сохранения облика исторической застройки Пензы трудно переоценить. Именно в этот период была сформирована планировочная структура центра, сохранившаяся до наших дней: ортогональная сеть улиц, кварталы периметральной застройки, общественные площади и система доминант. Многие здания, построенные в конце XVIII — первой половине XIX века, дошли до современности и составляют основу объектов культурного наследия. Среди них не только собор и торговые ряды, но и значительное количество дворянских и купеческих усадеб, расположенных на улицах Московской, Кирова, Володарского. Эти постройки, несмотря на утраты и позднейшие приспособления, сохранили основные черты классицистической архитектуры: ордерные членения, симметрию, сдержанный декор. Роль данного этапа в системе охраны наследия определяется тем, что он заложил принципы композиционного единства и масштабной соразмерности, которые впоследствии служили критериями для оценки новых включений в историческую застройку. [16] Благодаря этому классицистический каркас продолжает играть роль структурной основы, на которую нанизываются более поздние наслоения, и одновременно выступает эталоном для проектов реставрации и приспособления. [21] Наследие классицизма в Пензе следует рассматривать не как набор отдельных памятников, а как целостную урбанистическую систему, где каждый элемент — от главного собора до небольшого флигеля — участвует в формировании общего архитектурно-пространственного целого.

Заключая анализ классицистического и усадебного периода, необходимо подчеркнуть, что его итогом стало создание устойчивого градостроительного каркаса, определившего пути дальнейшей эволюции города. Выявленные закономерности формирования ансамблей, земельной собственности и морфологии кварталов позволяют рассматривать этот этап как ключевой в процессе исторического развития архитектурного облика Пензы. Сохранение и актуализация элементов этой системы в современной градостроительной политике составляют необходимое условие для поддержания идентичности исторического центра и его интеграции в жизнь современного города.

Период капиталистической перестройки (вторая половина XIX века)

Отмена крепостного права в 1861 году стала поворотным моментом в социально-экономической истории России, запустив механизмы, которые кардинальным образом трансформировали облик отечественных городов. Развитие капиталистических отношений, сопровождавшееся ростом промышленного производства, расширением внутреннего рынка и активизацией товарообмена, создало принципиально новые условия для градостроительного развития. Города перестали быть преимущественно административными и торговыми центрами, превратившись в узлы промышленной и финансовой активности. Исследователи отмечают, что именно во второй половине XIX века сформировался устойчивый тип российского капиталистического города, для которого характерны функциональное зонирование, уплотнение застройки и возрастание роли частного предпринимательства в формировании архитектурного облика [39]. Указанные процессы носили общероссийский характер, однако их локальная специфика, обусловленная особенностями экономического развития конкретных регионов, определяла уникальность каждого города. Пенза, находившаяся в этот период на пересечении аграрных и торговых путей, активно включилась в общеимперские тенденции, что нашло непосредственное отражение в архитектурном облике её исторического центра.

Социально-пространственные изменения пореформенной эпохи стали катализатором преобразований городской ткани. Увеличение численности городского населения происходило за счёт миграционных потоков из сельской местности, что привело к формированию новых социальных групп, прежде всего купечества, мещанства и формирующегося пролетариата. Данная социальная дифференциация требовала создания новых типов жилой и коммерческой застройки, отвечающих потребностям различных сословий. Если дворянство продолжало возводить усадебные комплексы, то купечество активно инвестировало в доходные дома и торговые лавки; мещане нуждались в компактном жилье, а рабочие — в казармах и дешёвых квартирах. В результате в структуре города появились ранее не характерные для него элементы: домовладения с лавками в первых этажах, флигели во дворах, многоэтажные доходные дома. Архитектурный облик центральных улиц стал отражать социальную стратификацию общества, когда престижность местоположения и архитектурная выразительность фасадов напрямую зависели от имущественного положения владельца. Как подчёркивается в современных отечественных исследованиях, именно в этот период закладываются основы той пространственной организации, которая впоследствии будет определять морфологию исторических кварталов российских городов [4].

Общие тенденции градостроительства пореформенного периода характеризовались существенным усилением интенсивности использования городских территорий. Планировочная структура, унаследованная от эпохи классицизма с её регулярной сеткой улиц и обширными кварталами, подверглась значительной трансформации. Происходило уплотнение застройки: свободные ранее участки внутри кварталов застраивались флигелями и хозяйственными корпусами, а лицевые фасады зданий всё чаще выдвигались на красную линию улицы, формируя сплошной фронт застройки. Если в первой половине XIX века застройка была преимущественно усадебной, с разрывами и палисадниками, то к концу столетия кварталы центральных улиц приобрели вид сомкнутых периметральных образований, где здания примыкают друг к другу торцами, образуя непрерывный коридор. Одновременно наблюдался рост этажности: вместо одно-двухэтажных домов возводятся трёх- и четырёхэтажные строения, что увеличивало плотность застройки и меняло масштаб восприятия улиц. Существенную роль в этих процессах сыграло принятие строительных и противопожарных норм, которые регламентировали не только высоту зданий, но и материалы стен, что, в свою очередь, влияло на стилистические предпочтения. Важно отметить, что данные преобразования происходили на фоне активного внедрения новых инженерных коммуникаций, таких как водопровод и канализация, что повышало комфортность городской среды и стимулировало новое строительство.

Стилистическая динамика второй половины XIX века ознаменовала собой решительный разрыв с доминировавшим ранее классицизмом. Эклектика, ставшая ведущим архитектурным направлением, позволяла свободно комбинировать элементы различных исторических стилей — от древнерусского зодчества до ренессанса и барокко — в пределах одного здания. Такой подход отвечал вкусам заказчиков, стремившихся продемонстрировать своё финансовое положение через архитектурную декорацию фасадов. Характерной чертой эклектики стало асимметричное построение объёмов, обилие лепного и штукатурного декора, использование рустованных пилястр, карнизов сложного профиля и других декоративных элементов. Параллельно с этим получает распространение так называемый «кирпичный стиль», возникший как рациональный ответ на необходимость снижения стоимости строительства. Здания из неоштукатуренного кирпича с характерным орнаментальным узором, создаваемым за счёт фактуры и цвета кирпича, стали массовым явлением в застройке как промышленных окраин, так и некоторых центральных улиц. Кроме того, развитие инженерной мысли привело к внедрению металлических конструкций и большепролётных перекрытий, что позволило создавать просторные торговые залы, банковские помещения и зрелищные сооружения. Эти новшества не только меняли внешний облик зданий, но и улучшали их функциональные характеристики, делая возможным размещение в первых этажах магазинов с широкими витринами. Как отмечается в работах по истории архитектуры данного периода, эклектика явилась закономерным этапом эволюции, отразившим культурные и экономические запросы нового времени.

Начальные проявления капиталистической перестройки в Пензе наиболее ярко обозначились во второй половине 1870-х годов, ключевым событием которого стало строительство Сызрано-Вяземской железной дороги, открытой в 1874 году. Железнодорожное сообщение кардинально усило экономический потенциал города, превратив его в крупный перевалочный пункт для хлебной торговли и товаров промышленного производства. Активизация торгово-промышленной деятельности привела к оживлению строительного рынка: существовавшие ранее деревянные и каменные здания перестраивались, а на центральных улицах — Московской, Троицкой (ныне Кирова) и других — начали появляться первые доходные дома. Эти постройки, возводившиеся по заказу купцов и предпринимателей, совмещали в себе жилые квартиры на верхних этажах и торговые помещения в нижних. Одновременно с этим в Пензе открываются банки, гостиницы, магазины с модными товарами, размещавшиеся в новых эклектичных зданиях, которые формировали новый масштаб улиц и задавали иные композиционные акценты. Визуальная среда исторического центра обогатилась вертикалями церковных колоколен, по-прежнему доминировавших в силуэте, однако теперь вокруг них формировалась более плотная и разнообразная застройка коммерческого назначения. Процессы, охарактеризованные выше, свидетельствуют о вступлении Пензы в полосу активной градостроительной модернизации, которая радикально изменила облик улиц и кварталов. Данные изменения, разворачивавшиеся в течение нескольких десятилетий, подготовили почву для дальнейших стилистических и функциональных трансформаций начала XX века, а также создали значительный пласт архитектурного наследия, во многом определяющего современный облик исторической части города.

Углублённый анализ трансформации конкретных улиц и площадей исторического центра Пензы свидетельствует о том, что процессы капиталистической перестройки протекали неравномерно как в хронологическом, так и в пространственном отношении. Наибольшей динамике подверглись главные магистрали — Московская, Кирова (в тот период Введенская), а также прилегающие к ним кварталы, где сосредоточивалась торговая и административная деятельность. Если в дореформенный период фасады выдерживались в стиле позднего классицизма с характерными для него симметричными композициями и сдержанным декором, то уже в 1860–1870-е годы здесь начинают появляться здания с иным масштабным строем. Этажность застройки возрастает: на смену одно- и двухэтажным особнякам приходят двух- и трёхэтажные доходные дома, которые выдвигаются на красную линию, формируя сплошной фронт улицы. Высота карнизов и междуэтажных поясов увеличивается, оконные проёмы становятся шире, а их ритм — более дробным. Пластика фасадов обогащается за счёт рустовки первого этажа, нарядных наличников, сандриков и лепных вставок, что визуально усложняет восприятие зданий и придаёт им репрезентативный характер, отвечающий запросам владельцев на демонстрацию коммерческого успеха. Характерным для Пензы становится использование штукатурного декора, имитирующего дорогостоящие материалы, а также кованых элементов — балконных ограждений, кронштейнов, зонтов над входами. Параллельно с этим в 1880-е годы получает распространение «кирпичный стиль», при котором декоративный эффект достигается за счёт фактуры и рисунка кирпичной кладки: фигурные пояски, арки с замковыми камнями, орнаментальные вставки из лекального кирпича. Эти приёмы позволяли сокращать затраты на оштукатуривание, что было экономически оправданно для владельцев среднего достатка. В облике центральных улиц к концу XIX века сложилась пёстрая, но выразительная картина, отражавшая социальную стратификацию городского общества и разнообразие вкусовых предпочтений.

Важную роль в упорядочивании этого стихийного строительного процесса играло местное архитектурно-строительное сообщество и губернские органы регулирования. Согласно «Строительному уставу», действовавшему в пореформенный период, всякое строительство в городах требовало утверждения фасадов и планов в губернской строительной комиссии, а затем — в строительном отделении губернского правления [16]. Архитекторы губернского правления, среди которых следует назвать А.С. Федотова, М.А. Коридорина и других, осуществляли надзор за соответствием возводимых зданий утверждённым чертежам, соблюдением противопожарных разрывов и высотных параметров. Вводились обязательные требования по толщине стен, использованию несгораемых материалов для перекрытий, устройству брандмауэров. Примечательно, что уже в тот период предпринимались попытки регламентировать высоту зданий в зависимости от ширины улиц: для Московской, имевшей значительную ширину, допускалась трёхэтажная застройка, тогда как на более узких переулках предписывалось ограничиваться двумя этажами. Однако на практике эти нормы часто нарушались вследствие недостаточной жёсткости контроля и использования «обходных» бюрократических процедур. Тем не менее сама система утверждения проектов способствовала постепенной профессионализации строительной деятельности и внедрению в массовое строительство элементов «образцовой» архитектуры, пусть и в упрощённом виде. Губернские архитекторы нередко выступали авторами типовых проектов доходных домов, лавок и гостиниц, адаптируя столичные образцы к местным условиям. Это обеспечивало определённый уровень архитектурного качества и стилистической согласованности в центральных кварталах, хотя в периферийных частях города по-прежнему преобладала деревянная застройка, возводимая без соблюдения каких-либо эстетических требований.

Экономический фактор оказывал решающее воздействие на композиционную структуру городских кварталов. В связи с ростом стоимости земли в центральной части Пензы участки дробились, застраивались более интенсивно, что приводило к уплотнению застройки и появлению флигелей во дворах. Владельцы стремились извлечь максимальную прибыль, поэтому вдоль красной линии возводились лицевые корпуса, а на задних границах участков размещались хозяйственные постройки и дворовые флигели, нередко значительно уступавшие главному зданию по высоте и декору. Такая практика создавала характерный контраст между представительным уличным фасадом и утилитарным дворовым пространством. Кроме того, в пределах одного квартала могли соседствовать здания различных периодов постройки: старинные дворянские особняки классицистической эпохи, новые доходные дома в стиле эклектики, а также полукаменные дома с деревянным верхом и кирпичным низом, рассчитанные на мещанские слои. Подобная морфологическая пестрота не была случайной; она отражала специфику земельной ренты и особенности функционирования рынка недвижимости в пореформенном городе. В результате исторический центр Пензы к началу XX века утратил стилистическую однородность, которая была характерна для эпохи генерального плана 1785 года, и приобрел сложную, многослойную пространственную структуру. Именно эта многослойность впоследствии стала предметом охраны как объект историко-градостроительного наследия, однако в условиях капиталистической перестройки она воспринималась современниками как признак динамичного развития города. В научной литературе отмечается, что такого рода «наслоения» являются закономерным результатом эволюции городской среды и требуют особых подходов при проведении реставрационных работ [21].

Проблема сохранения историко-архитектурного наследия периода капиталистической перестройки в современном городе стоит достаточно остро. Здания второй половины XIX века в Пензе обладают несомненной исторической и архитектурной ценностью, однако их статус в системе охраны культурного наследия не всегда соответствует их реальному значению. На сегодняшний день многие доходные дома, гостиницы, банковские и торговые здания этого периода признаны объектами культурного наследия регионального или местного значения. К их числу относятся, например, дом с лавками на углу Московской и Кирова, здание гостиницы «Россия», комплекс торговых рядов Нижнего базара. В то же время значительная часть рядовой застройки утрачена или находится в неудовлетворительном техническом состоянии. Принципы реставрации этих зданий требуют особого внимания, поскольку их облик формировался не по единому проекту, а в результате постепенных пристроек, надстроек и изменений фасадов в соответствии с меняющимися функциональными потребностями. Консервативный подход, направленный на восстановление первоначального вида, часто вступает в противоречие с необходимостью приспособления зданий к современному использованию. В связи с этим в реставрационной практике всё чаще применяется метод «сохранения эволюционных слоёв», при котором допускается наличие поздних элементов, если они имеют историческую ценность и не разрушают общую композицию. Однако этот метод далеко не всегда реализуется корректно из-за отсутствия детальных историко-архитектурных исследований и недостаточного финансирования. В качестве примеров утраченных зданий можно привести ряд деревянных доходных домов на улице Володарского, снесённых в 1970-е годы, а также некоторые каменные постройки, уничтоженные пожарами начала XX века и не восстановленные впоследствии. Сохранившиеся же памятники капиталистической эпохи требуют включения в современные градостроительные регламенты с учётом их специфики: высоты, плотности застройки, характера декоративного убранства.

Оценка периода капиталистической перестройки как завершённого этапа эволюции архитектурного облика Пензы позволяет заключить, что именно в этот период были сформированы основные композиционные оси и узлы, которые в дальнейшем определили градостроительный каркас центра. Значение этого этапа для последующей модернистской составляющей заключается в том, что эклектичная застройка стала фоном, на котором в начале XX века возникли отдельные здания в стиле модерн и неоклассицизм, а в советский период — конструктивистские и неоклассические акценты. При этом пластичность и масштабный строй дореволюционных построек во многом предопределили характер высотного регулирования в советский период: новые здания, как правило, не превышали трёх-четырёх этажей, сохраняя визуальный баланс с исторической средой. Для актуальных практик охраны наследия капиталистическая перестройка интересна тем, что демонстрирует механизмы адаптации городской ткани к новым социально-экономическим условиям без полного разрушения исторической планировки. Изучение этого опыта позволяет выработать критерии для оценки допустимых трансформаций исторической застройки в современных условиях, когда вопрос сохранения идентичности становится особенно значимым. В этом смысле период второй половины XIX века может рассматриваться как своего рода аналитическая модель, на которой можно проследить закономерности взаимодействия инноваций и традиции в городском пространстве.

Выводы из проведённого анализа состоят в том, что капиталистическая перестройка второй половины XIX века стала переломным этапом в эволюции архитектурного облика Пензы. В ходе этого периода классицистическая однородность центра была разрушена, но на смену ей пришла не хаотичность, а сложная многомерность, отражавшая социально-функциональную структуру города. Облик улиц приобрёл признаки полистилизма, в котором эклектика, кирпичный стиль и отдельные ретроспективные направления сосуществовали в рамках единой планировочной системы, унаследованной от генерального плана. Уплотнение застройки, рост этажности, выдвижение фасадов на красную линию привели к формированию нового типа уличного фронта, который в своей основе сохранился до настоящего времени. Экономические механизмы определяли не только морфологию кварталов, но и стилистические предпочтения заказчиков, вследствие чего декоративные программы фасадов превратились в средство социальной репрезентации. Взаимодействие местных архитекторов и губернских административных органов обеспечило достаточно высокий уровень профессионального контроля, что позволило избежать полного разрушения архитектурной целостности центра. Однако утрата ряда ценных зданий и фрагментов застройки ставит перед современной наукой задачу более пристального исследования этого периода, разработки адекватных методов консервации и музеефикации характерных образцов. Именно капиталистическая перестройка сформировала тот сложный историко-архитектурный контекст, который определяет композиционный каркас современного центра города и требует особых подходов при разработке стратегий его дальнейшего развития.

Губернский город (конец XIX — начало XX века)

На рубеже XIX–XX веков Пенза в полной мере реализовала свой статус губернского центра, сформировавшийся ещё в начале предшествующего столетия. Административные функции города закрепились за комплексом учреждений, размещавшихся в центральной части: губернское правление, казённая палата, полицейское управление, окружной суд и другие присутственные места определяли общественно-деловой характер застройки вокруг Соборной площади и прилегающих улиц. Численность населения Пензы в этот период неуклонно возрастала: если в 1863 году в городе проживало около 27 тысяч человек, то к 1897 году, по данным первой всеобщей переписи, — уже более 59 тысяч, а к началу 1910-х годов этот показатель превысил 70 тысяч [39]. Столь значительный демографический рост объяснялся прежде всего экономическим развитием, стимулированным проведением через город железнодорожных линий. Сызрано-Вяземская железная дорога (1874 год) и Московско-Казанская (1895 год) превратили Пензу в крупный транспортный узел, что активизировало торговлю хлебом, мукой, лесоматериалами и другими товарами. В городе действовали десятки промышленных предприятий, включая мукомольные мельницы, винокуренные и пивоваренные заводы, а также типографии и мастерские. Формировался слой состоятельного купечества, активно вкладывавшего капиталы в недвижимость и строительство, что напрямую влияло на изменение архитектурного облика исторической застройки.

Планировочная структура Пензы конца XIX — начала XX века развивалась на основе регулярного генерального плана 1785 года, который определил прямоугольную сетку улиц и кварталов в центральной части. Однако расширение города потребовало корректировки этой схемы. Территория застройки вышла далеко за пределы исторического ядра, охватив бывшие предместья и слободы. К востоку от старого центра сформировались новые кварталы вдоль улиц, получивших названия по направлениям к соседним городам: Саранская, Тамбовская, Саратовская. На северо-западе появилась так называемая Нагорная часть, где селилась интеллигенция и чиновничество. При этом регулярная основа сохранялась: новые улицы прокладывались параллельно и перпендикулярно главным магистралям, образуя чёткие кварталы. В 1890-е годы были устроены новые площади, в том числе Базарная (ныне площадь Ленина) и Хлебная, что способствовало упорядочиванию торговой деятельности и формированию новых градостроительных акцентов. Существенным изменением стало включение в городскую черту территорий с индивидуальной усадебной застройкой, что привело к уплотнению периферийных районов [4]. Тем не менее общая композиционная логика, заложенная ещё в екатерининский период, не нарушалась, что обеспечило преемственность пространственного каркаса исторического центра.

Переход от преобладавшей ранее деревянной застройки к каменной и кирпичной происходил особенно интенсивно в последней трети XIX века. Если в 1870-х годах большинство жилых домов Пензы строилось из дерева, часто на каменных полуподвалах, то к началу XX века центральные улицы — Московская, Дворянская (ныне Кирова), Троицкая (ныне Володарского) — застраиваются преимущественно каменными зданиями в два-три этажа. Кирпич становится основным строительным материалом, причём широко применялся не только рядовой, но и фигурный кирпич для декора фасадов. Этажность увеличивалась: к 1910-м годам в городе появились четырёхэтажные доходные дома, что свидетельствовало о росте плотности застройки в центральных кварталах. Уплотнение происходило за счёт возведения флигелей во дворах и пристройки дополнительных объёмов к существующим зданиям. В то же время на окраинах ещё сохранялась деревянная одноэтажная застройка с мезонинами, однако и она постепенно заменялась кирпичными или смешанными домами.

Типология зданий, формировавших облик губернской Пензы, отличалась разнообразием. Прежде всего это купеческие жилые дома, которые нередко совмещали жилую функцию с торговой: первый этаж занимали лавки или магазины, а второй — жилые покои. Характерным примером служат двухэтажные особняки на улице Московской, где кирпичный первый этаж с большими витринными проёмами сочетался с жилым вторым этажом, украшенным наличниками и карнизами. Особую категорию составляли доходные дома, предназначенные для сдачи квартир внаём. Такие здания, как правило, имели симметричную композицию, несколько подъездов и коридорную планировку. Одним из крупных доходных домов являлся четырёхэтажный дом купца А.П. Сергеева, построенный в начале XX века на пересечении Московской и Дворянской улиц. Общественные и административные сооружения размещались в зданиях, специально возведённых для этих целей: губернская земская управа, городская дума, реальное училище, духовная семинария, театр, банки. Их архитектура отличалась более представительным декором и масштабом. Культовые постройки занимали важное место в городском силуэте: Спасский кафедральный собор (не сохранился), Троицкая церковь, лютеранская кирха, костёл, синагога. Православные храмы традиционно завершались колокольнями, которые служили высотными доминантами в панораме города.

Стилевые направления, господствовавшие в архитектуре Пензы конца XIX — начала XX века, отражали общероссийские тенденции. Основным стилем оставалась поздняя эклектика, которая проявлялась в свободном сочетании элементов ренессанса, барокко и классицизма на фасадах зданий. Широко использовались рустовка, пилястры, карнизы с сухариками, лучковые и полуциркульные окна. Примером поздней эклектики служит здание бывшей гостиницы «Большой Московской», сохранившееся до наших дней. Русский стиль, ориентированный на национальные традиции, также получил распространение в Пензе. Он выражался в применении шатровых завершений, кокошников, гирек, висячих причелин. В этом стиле было возведено здание городского ломбарда (архитектор А.Г. Старжинский, 1910 год) с характерным декором, отсылающим к древнерусскому зодчеству. Модерн, пришедший в провинцию на рубеже веков, принёс новые композиционные приёмы: асимметрию, плавные линии, растительный орнамент, использование современных материалов — стекла, металла, майолики. Ярким образцом модерна является особняк купца С.А. Антюшина на улице Володарского, где фасад украшен стилизованным растительным лепным декором и коваными решётками балкона. В целом архитектурный облик Пензы этого периода представлял собой эклектичную по стилевому составу, но целостную по градостроительному замыслу картину, отражавшую социально-экономическое положение губернского города и его культурные запросы [27].

После рассмотрения общих социально-экономических предпосылок и стилевых характеристик застройки следует перейти к более детальному анализу инфраструктурных, культурных и авторских факторов, определивших целостность и своеобразие архитектурного облика губернской Пензы.

Важнейшим аспектом преобразования планировочной структуры рубежа XIX–XX веков стало развитие городской инфраструктуры, которое непосредственно влияло на композиционные параметры улиц и визуальное восприятие застройки. Мощение проезжих частей и тротуаров, начатое в центральной части города в 1870-е годы, первоначально осуществлялось булыжным камнем, а к началу XX века на главных магистралях, таких как Московская и Никольская, стало применяться асфальтовое покрытие. Это привело к стабилизации границ улиц, упорядочению линий застройки и формированию непрерывных фронтов фасадов, поскольку мостовые и тротуары задавали жесткую линию, к которой привязывались новые здания. Одновременно с мощением проводились работы по озеленению: вдоль тротуаров высаживались липы и тополя, что создавало масштабный зеленый коридор, смягчающий восприятие каменной застройки и подчеркивающий ритм уличных перспектив [16]. Электрическое освещение, внедренное в Пензе в конце 1890-х годов, радикально изменило вечерний облик города. Дуговая электрическая лампа, установленная на центральных улицах в 1898 году, а затем и в других кварталах, позволила акцентировать архитектурные детали фасадов, выделять доминанты и создавать новые световые ансамбли. Фонари, выполненные по типовым проектам, стали самостоятельными элементами уличного благоустройства, а их расстановка, как правило, приуроченная к перекресткам и площадям, усиливала композиционные узлы исторического центра. Водопровод, запущенный в городе в 1877 году и значительно расширенный в начале XX века, оказал не менее существенное влияние на планировочное развитие. Возможность подключения к централизованному водоснабжению делала привлекательными для застройки ранее не освоенные участки, способствовала увеличению этажности зданий (появление четвертых и пятых этажей) и уплотнению кварталов за счет размещения во дворах флигелей и служебных корпусов. Кроме того, прокладка водопроводных и канализационных сетей потребовала пересмотра вертикальной планировки территории, что особенно важно для Пензы с ее сложным рельефом, и привела к нивелированию некоторых оврагов и изменению естественных уклонов, что отразилось на силуэте и пластике улиц.

Социально-культурные процессы губернского города стимулировали появление новых типов общественных и коммерческих зданий, которые заняли главенствующее положение в композиции центра. В конце XIX века в Пензе формируется сеть учебных заведений: реальное училище (1880), женская гимназия, духовное училище и ряд других, для которых возводятся специальные постройки, часто выполненные по индивидуальным проектам в кирпичном стиле или с элементами неоклассицизма. Эти здания, расположенные на главных улицах, стали важными архитектурными акцентами, организующими пространство кварталов своими объемами и декоративным убранством. Появление театральной жизни, связанной с деятельностью антреприз и гастрольных трупп, привело к строительству в 1910 году здания городского театра (ныне драматический театр), выполненного в формах поздней эклектики с чертами ампира. Расположенный на Театральной площади, он сформировал новый общественный центр, объединяющий парадную площадь и окружающую застройку. Банковские учреждения, открывшие свои отделения в Пензе в начале XX века, размещались в наиболее престижных зданиях на Московской и Никольской улицах, причем их архитектура отражала стремление внушить доверие репрезентативным обликом: мощные портики, рустованные пилястры, аттики. Торговые ряды, возникшие еще в середине XIX века на Базарной площади, к началу XX века были частично перестроены и дополнены новыми корпусами, формируя целостный торговый ансамбль. Гастрономические и мануфактурные магазины, расположенные в первых этажах жилых зданий, активно использовали широкие витрины и остекленные витринные проемы, что изменяло масштаб фасадных членений и придавало улицам характер коммерческого центра. Роль культурно-просветительских учреждений, таких как народная аудитория и библиотека имени М.Ю. Лермонтова, также была значима: их новые здания, возведенные в начале XX века, стали символами общественного прогресса и внесли в облик города черты модерна с его асимметрией и растительным декором.

Не менее важным фактором являлась профессиональная деятельность архитекторов и строителей, работавших в Пензе на протяжении рассматриваемого периода. Ведущую роль играли выпускники столичных академических школ, приезжавшие в губернию по распределению или для частной практики. К числу таких мастеров можно отнести губернского архитектора А.С. Федорова, по проектам которого в 1880-1900-е годы возведены многие казенные здания, включая присутственные места и тюремный замок, а также церковные постройки, отличающиеся рационализмом и использованием кирпичного декора. Другой значимой фигурой являлся М.А. Кондратьев, работавший в стиле модерн и спроектировавший ряд доходных домов и особняков, среди которых выделяется дом губернатора с характерным для модерна текучим рисунком оконных проемов и балконными ограждениями. Провинциальная интерпретация столичных образцов имела свои особенности: поскольку заказчики, в основном купцы и мещане, часто стремились продемонстрировать достаток через декоративную насыщенность фасадов, архитекторы вынуждены были комбинировать элементы различных исторических стилей, создавая эклектичные композиции, где классические ордера сочетались с барочными наличниками и готическими щипцами. Такая вольная трактовка красноречиво свидетельствовала о переходном характере провинциальной архитектуры, которая впитывала столичные веяния, но адаптировала их к местным вкусам и строительным возможностям. Местные строительные артели и подрядчики, обладавшие отработанными технологиями кирпичной кладки, обеспечивали высокое качество исполнения, однако нередко упрощали проектные решения в части лепнины и сложных профилей, заменяя их лекальным кирпичом или терракотовыми вставками [21]. Тем не менее, несмотря на некоторое упрощение, именно в этот период сложился устойчивый тип провинциального доходного дома – двух-трехэтажного, с четырьмя-шестью окнами по главному фасаду, с проездной аркой во двор и лавкой в первом этаже, – который и по сей день определяет рядовую застройку исторического центра Пензы.

Региональная идентичность архитектурного облика губернской Пензы проявилась в нескольких устойчивых признаках, обусловленных особенностями местного рельефа, климата и социального уклада. Прежде всего, живописный рельеф города, расположенного на холмах и разделенного оврагами, определил террасный характер застройки и наличие перепадов высот, что искусно использовалось архитекторами при размещении отдельных зданий. Угловые дома нередко подчеркивались повышенными башенными объемами или куполами, которые становились ориентирами в панорамах города. Декор фасадов демонстрировал местное своеобразие: в кирпичных зданиях широко применялись фигурные пояса, сухарики, кронштейны, характерные для кирпичного стиля, но часто дополнявшиеся лепными вставками с растительными мотивами, напоминающими традиционную народную резьбу. В деревянных домах, которые по-прежнему занимали значительную часть застройки, особенно на окраинах, активно использовалась пропильная резьба наличников, карнизов и причелин, причем узоры этих резных элементов находили прямые аналогии в крестьянском народном зодчестве Пензенской губернии. Это придавало улицам неповторимый провинциальный колорит, контрастирующий с каменной застройкой центра. Планировочные приемы также несли черты региона: широкое распространение получили курдонеры и П-образные дворы, позволяющие экономить землю на узких участках, а также флигельные постройки, ориентированные во двор, что формировало сложную пространственную структуру кварталов. Наконец, взаимодействие с окружающим ландшафтом проявлялось в намеренном включении озелененных садов и бульваров в структуру улиц, создании видовых площадок на высоких точках рельефа, откуда открывались панорамы на долину реки Суры и заречные дали. Эти особенности в совокупности сформировали облик города, который современники описывали как «тихий, купеческий, утопающий в зелени», но при этом наделенный представительными общественными зданиями, свидетельствующими о растущем самосознании городского сообщества.

Период конца XIX – начала XX века следует рассматривать как ключевой этап формирования исторической застройки Пензы, определивший ее современный облик и охранный статус. В течение этих десятилетий на основе регулярной планировки, утвержденной еще в начале XIX века, сложилась композиционно завершенная структура центра, включающая развитую инфраструктуру, систему общественных и торговых зданий, жилые кварталы с характерными типами застройки и выразительный силуэт, обусловленный рельефом. При этом процессы модернизации протекали постепенно, не разрушая цельности исторической среды, а органично вплетая новые элементы в существующий контекст. Большое количество зданий этого периода, дошедших до наших дней, сегодня составляют основу предмета охраны исторического поселения, определяя масштаб, ритм и художественные особенности центральной части города. Изучение данного этапа имеет не только историко-познавательное, но и практическое значение, так как позволяет выработать обоснованные критерии для оценки современных архитектурных интервенций и сохранения наследия для будущих поколений.

Современный период: реставрация, новоделы и поиск идентичности (1990 — 2026 гг.)

Хронологические рамки настоящего раздела охватывают период с 1990 года по 2026 год, что соответствует постсоветскому этапу развития города Пензы. Выбор данных границ обусловлен коренным изменением социально-экономической парадигмы, повлекшей за собой трансформацию подходов к охране и использованию исторической застройки. Если в советский период градостроительная политика отличалась централизацией, плановым характером и доминированием государственной собственности на объекты недвижимости, то с началом рыночных реформ произошел переход к многообразию форм собственности, децентрализации управления и коммерциализации городского пространства. Этот переход сопровождался не только пересмотром законодательной базы, но и кардинальным изменением отношения к памятникам архитектуры как к потенциальным объектам инвестиций. Актуальность изучения данного этапа для города Пензы определяется тем, что именно в рассматриваемый период сложились основные противоречия между задачами сохранения культурного наследия и потребностями экономического развития, которые продолжают оказывать непосредственное влияние на формирование архитектурного облика исторической застройки вплоть до настоящего времени. Исследование процессов реставрации, воссоздания и преобразования исторической застройки Пензы представляется важным для понимания тенденций развития всей системы градостроительного регулирования в постсоветской России.

Начало постсоветского периода ознаменовалось для Пензы глубоким экономическим кризисом, который оказал разрушительное воздействие на состояние исторической застройки. Прекращение государственного финансирования ремонтно-реставрационных работ, с одной стороны, и стремительная приватизация жилого и общественного фонда, с другой, привели к тому, что значительная часть зданий, представляющих историко-культурную ценность, оказалась фактически бесхозной. Ведомственное жилье, ранее находившееся на балансе промышленных предприятий и государственных учреждений, перешло в частные руки без каких-либо обременений в виде охранных обязательств. Это послужило причиной стремительной деградации исторической среды: деревянные и каменные постройки конца XIX — начала XX века ветшали, разрушались и активно сносились новыми собственниками. Характерной чертой этого периода стала стихийная реконструкция, осуществлявшаяся без согласования с органами охраны памятников. Владельцы помещений, стремясь к максимальной коммерческой эффективности, вносили несанкционированные изменения в фасады, надстраивали этажи, заменяли историческую столярку на пластиковые стеклопакеты, уничтожали лепной декор. Нередко снос аварийных, но подлинных исторических зданий происходил с молчаливого согласия муниципальных властей, заинтересованных в освобождении земельных участков под новое строительство. В результате в центральной части города образовались многочисленные лакуны, разрушившие целостность кварталов и композиционные связи между памятниками архитектуры. Утрата значимых градоформирующих объектов в начале 1990-х годов стала невосполнимой для облика дореволюционной Пензы.

В ответ на кризисные явления в сфере культурного наследия в Российской Федерации началось формирование принципиально новой правовой базы, которая должна была заменить советское законодательство об охране памятников. Принятие Федерального закона «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» в 2002 году установило новые правила учета, государственной регистрации и регулирования отношений собственности в отношении памятников истории и культуры. Однако на региональном уровне переход к рыночным механизмам регулирования происходил неравномерно. В Пензенской области наблюдалась смена полномочий органов охраны: функции государственного контроля переходили от областного департамента культуры к специализированным инспекциям и управлениям, что периодически приводило к снижению эффективности надзора за состоянием и использованием памятников. Тем не менее в 2000-е годы началось формирование охранных зон вокруг исторических памятников Пензы, в границах которых устанавливались режимы использования земель, ограничивающие параметры нового строительства и хозяйственной деятельности. Разработка проектов охранных зон и историко-культурных опорных планов позволила систематизировать сведения об объектах наследия и определить зоны строгого регулирования застройки. Введение требований к проведению реставрационных работ, обязательности наличия лицензий у организаций, осуществляющих работы на памятниках, и научному руководству такими работами стало важным шагом на пути профессионализации реставрационной отрасли в регионе.

Это позволило перейти к реализации крупных восстановительных проектов. В начале 2000-х годов в Пензе начались масштабные ремонтно-восстановительные работы на главных пешеходных улицах — Московской и Кирова. Многие здания в их пределах были отреставрированы, при этом значительная часть памятников архитектуры была приспособлена под музейные, административные и коммерческие функции. Например, бывшие купеческие особняки на улице Московской были переданы под размещение музеев, что обеспечило их сохранность и доступность для горожан и туристов. Роль областной целевой программы по сохранению культурного наследия, реализация которой началась в середине 2000-х годов, заключалась в создании системы софинансирования реставрационных работ из бюджетов различных уровней. Благодаря этому удалось выполнить реставрацию фасадов ряда ключевых объектов, формирующих облик главной улицы города. Вместе с тем анализ выполненных работ показывает, что значительная их часть носила характер ремонтно-восстановительных работ, ориентированных на фасадную составляющую, при том что внутренние капитальные конструкции зданий оставались в неудовлетворительном состоянии [39]. Это породило ситуацию, при которой внешний вид улиц приобрел парадность, однако подлинность исторической среды поддерживалась лишь поверхностно, что неизбежно привело к следующему витку разрушения.

Параллельно с реставрацией в Пензе активно проявился феномен «новодела», под которым в современной науке понимается воссоздание утраченных объектов или строительство новых зданий с использованием исторических фасадных схем и стилизацией под архитектурные стили прошлого. Отличие таких объектов от научной реставрации заключается в том, что при их создании не ставится задача сохранения фасадной и конструктивной подлинности памятника. Характерным примером для Пензы стало воссоздание утраченных в советский период культовых построек, которые первоначально планировалось реконструировать на основе архивных чертежей и фотографий. Однако при реализации ряда проектов использовались упрощенные конструктивные схемы, современные материалы, имитирующие историческую кирпичную кладку, и вновь изготовленные элементы декора, не являющиеся подлинными фрагментами разрушенных сооружений. Кроме того, широкое распространение получило строительство коммерческих зданий в историческом центре, внешний облик которых копировал композиционные приемы дореволюционной застройки, но с измененным масштабом, пропорциями и деталями. Такие проекты, декоративные по своей сути, вызывают неоднозначную оценку экспертного сообщества. Главная их опасность состоит в том, что они создают иллюзию исторической достоверности, при этом не обладая подлинностью материальной структуры, что противоречит фундаментальным принципам научной реставрации, опирающимся на приоритет сохранения и раскрытия исторических качеств объекта.

В целом, постсоветский период в Пензе характеризуется противоречивым сочетанием позитивных реставрационных практик и множества негативных последствий коммерческой реконструкции. Визуальный облик исторического центра приобрел новые акценты, однако процессы его формирования по-прежнему носят стихийный характер, зависящий от активности отдельных инвесторов и отсутствия целостной градостроительной политики. Принципиально важным для дальнейших преобразований исторической застройки является сохранение ее достоверности как исторического источника, несущего информацию о градостроительном развитии города [4].

Помимо чисто строительных и реставрационных аспектов, в рассматриваемый период предпринимались первые шаги к формированию новой идентичности исторического центра Пензы. Муниципальные органы власти и профессиональное архитектурное сообщество стремились актуализировать дореволюционное наследие, сделать его частью туристического бренда города. Проведение событийных мероприятий, таких как исторические фестивали, реконструкции, экскурсионные программы, было нацелено на то, чтобы вернуть исторической среде ее культурное значение и превратить ее в общественное пространство. Благоустройство пешеходной улицы Московской, установка малых архитектурных форм, информационных табличек и стилизованных элементов навигации способствовали росту туристического потока. Однако здесь отчетливо проявилось противоречие между коммерческой привлекательностью исторической среды и необходимостью сохранения ее подлинности. Приспособление памятников под кафе, рестораны и сувенирные магазины нередко сопровождалось компромиссами в отношении исторического облика помещений: устройством новых дверных проемов, демонтажом ценных элементов интерьера, размещением на фасадах крупноформатных рекламных конструкций, несовместимых с архитектурным решением зданий. Вследствие этого сформировалась ситуация, при которой современные функции исторических зданий вступают в конфликт с задачами их физического сохранения и реставрации. Новая идентичность, построенная на стилизации и активно использующая исторические мотивы, рискует подменить реальную историю ее условным, коммерчески востребованным образом, что создает серьезные методические трудности для последующих реставрационных и градостроительных решений.

Критическая оценка практик воссоздания, развернувшихся в Пензе в 2010-е–2020-е годы, представляется необходимой для понимания современного состояния исторической застройки. Одним из знаковых явлений стало восстановление Спасского кафедрального собора, разрушенного в 1934 году. На протяжении многих десятилетий его утрата рассматривалась как невосполнимая потеря, поэтому решение о восстановлении храма было встречено с большим энтузиазмом. Вместе с тем, с точки зрения теории реставрации, этот проект вызывает ряд вопросов. Проведенные археологические исследования и изучение архивных материалов выявили, что подлинные фрагменты здания сохранились только на уровне фундаментов и отдельных подземных элементов. Наземные же конструкции были полностью утрачены еще в ходе разборки собора. В связи с этим возникла необходимость в реконструкции исторического облика на основе иконографических источников — фотографий, рисунков, описаний. Однако каждый такой источник обладает определенной погрешностью и субъективностью, а отсутствие точных обмеров стало причиной того, что проект нового собора во многом является творческой интерпретацией. Аналогичная ситуация прослеживается и при воссоздании других культовых объектов города, в том числе отдельных часовен и храмов в бывших слободах. Это позволяет говорить о системной проблеме, свойственной не только Пензе, но и всей российской практике, где воссоздание часто превращается в инструмент культурного конструирования, отодвигая на второй план задачу сбережения подлинных исторических структур.

Введение термина «новодел» в научный оборот относится к советскому времени, когда он использовался для обозначения реставрационных работ, не имеющих подлинного материального основания. Сегодня под новоделом понимают сооружение, построенное заново по образцу утраченного памятника. Новодел не может претендовать на статус объекта культурного наследия, так как не обладает исторической достоверностью. В действующем российском законодательстве воссоздание утраченного объекта регулируется на уровне специальных решений, однако критерии его допустимости не формализованы. Международные реставрационные принципы, представленные в Венецианской хартии, утверждают, что воссоздание должно быть исключением и всегда маркироваться как новодельное. В пензенской практике эти принципы не соблюдаются в полной мере. С одной стороны, воссоздание собора позволило завершить архитектурную композицию Соборной площади, а также создать новое символическое пространство для горожан. С другой стороны, масштабная имитация исторического облика вводит в заблуждение: для большинства посетителей собор воспринимается как подлинный исторический объект. Это создает конфликт между эмоциональным восприятием и научной достоверностью. В теоретическом плане новодел требует отдельного осмысления как промежуточная категория между подлинным памятником и современным зданием. Некоторые исследователи предлагают рассматривать его как часть «новой архитектурной среды», что позволяет легитимировать его существование. Однако с позиции сохранения наследия, фокусирование на новоделах нередко ведет к игнорированию подлинных исторических объектов, нуждающихся в реставрации [16]. Эта проблема особенно актуальна для Пензы, где значительная часть исторической деревянной застройки находится в аварийном состоянии, а финансовые ресурсы направляются на воссоздание утраченных доминант.

Процессы туристификации начались в Пензе достаточно поздно по сравнению с другими регионами, однако в последние десятилетия приобрели значительные масштабы. Благоустройство пешеходных зон на улицах Московской и Кирова стало важным этапом в изменении функционального и визуального наполнения исторического центра. В целях повышения привлекательности городской среды были выполнены работы по мощению тротуаров, установке исторических фонарей, скамеек, урн, а также созданы новые общественные пространства в виде площадей и скверов. Архитектурная подсветка фасадов памятников стала обязательным атрибутом вечернего облика. Все это способствует развитию туризма и позитивному восприятию города. Однако с развитием туристической функции возрастает и давление на историческую среду. Многие объекты культурного наследия приспосабливаются под гостиницы, кафе, сувенирные магазины. При этом внутренние перестройки, замена инженерных коммуникаций, установка современного оборудования нередко ведутся со значительными изменениями памятника. Внешние элементы — оконные рамы, двери, декор — заменяются на современные стилизации, которые при общем архитектурном рисунке не воспроизводят подлинную пластику оригинала. Возникает эффект «исторического эскиза», когда среда выглядит как декорация к историческому фильму. Это явление получило название «сувениризация» и рассматривается в современной урбанистике как негативный процесс. Потенциальная утрата материальной подлинности ставит под сомнение саму миссию сохранения наследия, поскольку туристический потенциал в значительной степени основывается на аутентичности. В случае Пензы подобные риски представляются достаточно высокими, учитывая, что значительная часть исторической застройки сохранилась лишь фрагментарно и требует не декоративного, а актуального поддерживающего ремонта.

Особую озабоченность вызывает усиление точечной застройки в границах охранных зон. Иногда это осуществляется путем сноса исторических зданий с последующим строительством новых объектов. Показательными являются случаи на улицах, прилегающих к Московской, где до настоящего времени сохранялись целостные фронты малоэтажной застройки. Однако отсутствие мощного административного контроля привело к появлению компактных многоэтажных жилых комплексов, которые не только нарушают масштаб, но и блокируют визуальные перспективы на исторические доминанты. Согласно проведенным ранее исследованиям, визуальные бассейны главных памятников, таких как Спасский собор, в некоторых случаях закрыты современными постройками. Это наносит ущерб композиционной структуре исторического центра и лишает его целостности. Реакция экспертного сообщества включает критические статьи, обращения в органы охраны памятников, а также судебные иски. В ряде случаев удалось добиться приостановки строительных работ, но не их полной отмены. Гражданские инициативы привлекают внимание к проблеме, однако их усилия часто носят ситуативный характер. Недостаточна и роль градостроительных советов, которые не всегда обладают обязательными полномочиями для отклонения проектов. Визуальные конфликты в историческом центре Пензы остаются нерешенными, что требует разработки более жестких регламентов и процедур.

В ответ на перечисленные проблемы в Пензе предпринимаются попытки формирования долгосрочной архитектурно-планировочной стратегии. В 2010-х годах был разработан ряд документов, включая стратегию социально-экономического развития, в которой историческое наследие рассматривается как ресурс. В рамках этих документов появляются разделы, посвященные сохранению исторической среды, развитию культурного туризма и благоустройству. Однако их реализация сталкивается с отсутствием единого координационного органа и размытостью полномочий между администрацией города, правительством области и региональным управлением по охране объектов культурного наследия. Несмотря на это, в последние годы проведены значительные работы по восстановлению отдельных памятников, разрабатываются мастер-планы отдельных участков исторического центра. Ключевым дискуссионным вопросом остается возможность включения современных архитектурных объектов в историческую среду. Нестабильность политики в этом отношении приводит к тому, что исторические здания либо закрываются для реставрации новоделами, либо разрушаются из-за отсутствия инвестиций. Возникает потребность в создании критериев гармоничной интеграции нового строительства, что невозможно без анализа визуальных связей и композиционных осей. В этом контексте использование геоинформационных инструментов и цифрового моделирования становится актуальным. Формирование идентичности исторического центра видится также в развитии событийных мероприятий, связанных с историей города, и в повышении информированности жителей. Однако все эти меры должны опираться на научную базу, которая позволит избежать произвольных решений [21].

Проведенный анализ современного этапа формирования облика исторической застройки Пензы демонстрирует сложность и противоречивость происходящих процессов. Период 1990–2026 годов можно охарактеризовать такими явлениями, как массовая приватизация, ослабление контроля, затем постепенное формирование законодательных инициатив, рост реставрационной активности, однако одновременно и внедрение коммерческих подходов, меняющих природу исторической среды. Позитивное значение имеют активизация реставрации, возвращение утраченных доминант, даже в виде новоделов, и развитие общественных пространств. Вместе с тем, проблемы точечной застройки, туристификации и неотрегулированного воссоздания приводят к риску утраты подлинности и целостности исторической среды. Отсутствие четких критериев и методических рекомендаций, основанных на локальной специфике, составляет главное препятствие для устойчивого развития исторического центра Пензы. В связи с этим необходимо разработать научно обоснованный инструментарий оценки допустимых преобразований, который позволил бы регулировать высотность, объемно-пространственные параметры и характер фасадных решений. Выработка таких рекомендаций на основе изученного материала в совокупности с анализом планировочных связей, морфологии кварталов и стилистической эволюции застройки образует задачу последующего исследования, результаты которого будут представлены в третьей главе настоящей работы.

Советский период: утраты, приспособление, новые символы и масштабная застройка (1918–1990-е гг.)

Хронологические рамки данного этапа охватывают более семи десятилетий — с 1918 года, когда были провозглашены первые декреты советской власти, до 1990-х годов, ознаменовавших смену градостроительной парадигмы. Однако для понимания сущности преобразований необходимо рассмотреть исходное состояние исторической застройки, сложившееся к 1917 году. К этому времени Пенза представляла собой типичный губернский город, сформировавшийся в результате регулярной перепланировки конца XVIII – первой половины XIX века. Основу его архитектурного облика составляли православные храмы, среди которых выделялись Спасский кафедральный собор, Троицкий собор и многочисленные приходские церкви, определявшие вертикальные акценты панорамы. Гражданская застройка включала каменные двух-трёхэтажные купеческие особняки, административные здания, учебные заведения, больницы, гостиные ряды и торговые лавки. Центральные улицы — Московская, Дворянская, Садовая — были застроены в основном в стиле классицизма и эклектики, образуя целостные фронты застройки с единым масштабом и ритмом. Жилая периферия состояла из деревянных домов с мезонинами, что характерно для российской провинции. К моменту революции Пенза обладала сложившейся объёмно-пространственной композицией, в которой доминирующее положение занимали культовые сооружения, а планировочная структура отражала иерархию улиц и площадей. Исследователи отмечают, что утрата этой целостности началась именно с разрушения религиозных доминант [39].

Первые послереволюционные годы ознаменовались коренными изменениями в правовом статусе недвижимости. Декрет ВЦИК «Об отмене частной собственности на недвижимость в городах» от 20 августа 1918 года упразднил право частного владения, что привело к национализации всех значимых зданий. В Пензе этот процесс сопровождался массовым переселением жителей: бывшие дворянские усадьбы, купеческие дома и доходные дома превращались в коммунальные квартиры, общежития и конторы. Буржуазные особняки передавались под размещение советских учреждений, клубов и лазаретов. Церковные здания, лишившись юридического статуса, переходили в ведение местных советов и использовались для хозяйственных нужд. Уже в первые годы советской власти начался снос некоторых культовых построек, что было связано как с идеологическими установками, так и с практической потребностью в стройматериалах. Началась утрата исторической функции многих зданий, что неизбежно сказалось на их техническом состоянии и архитектурном облике.

Антирелигиозная кампания, развернувшаяся в 1920–1930-е годы, приобрела в Пензе масштабный характер. Массовое закрытие храмов сопровождалось изъятием церковных ценностей, а затем и сносом самих зданий. В 1930-е годы были разрушены или обезглавлены практически все крупные соборы и церкви в историческом центре. Например, Спасский кафедральный собор, возведённый в начале XIX века, был разобран, а на его месте устроен сквер. Троицкий монастырь также был упразднён и частично разрушен. Вследствие этого вертикальные доминанты, игравшие важнейшую роль в организации городского силуэта, исчезли, что привело к существенному искажению панорам и восприятия застройки с дальних точек зрения [4]. Силуэт города стал плоским, а утрата масштабных ориентиров затруднила ориентацию в пространстве. Кроме того, снос храмов повлёк за собой разрушение окружающей исторической застройки, часто связанной с ними функционально и композиционно.

Приспособление дореволюционных зданий под новые функции стало одной из основных стратегий советской власти в отношении исторической застройки. В Пензе здание Дворянского собрания было передано театру, архиерейский дом — краеведческому музею, а некоторые купеческие особняки заняли партийные и советские органы. Однако подобное приспособление чаще всего осуществлялось без учёта архитектурно-художественной ценности памятников: проводились внутренние перепланировки, пробивались новые проёмы, изменялись конструкции крыш, что искажало первоначальные фасады и интерьеры. В ряде случаев здания расширялись за счёт пристроек, менявших их объёмно-пространственную структуру. Параллельно происходила трансформация планировочной структуры кварталов: внутридворовые пространства застраивались хозяйственными постройками, а проезды расширялись для нужд транспорта. Это нарушало историческую межевую сеть и приводило к фрагментации ансамблей. Тем не менее, благодаря приспособлению под общественные функции, некоторые ценные здания сохранились до наших дней, хотя и в изменённом виде.

Градостроительные идеи 1920–1930-х годов оказали значительное влияние на развитие Пензы. В рамках первых советских генеральных планов была предпринята попытка функционального зонирования территории: выделялись промышленные, селитебные и общественные районы. Важное место отводилось озеленению и созданию новых парков. В духе соцгорода проектировались рабочие посёлки при заводах, а в центральной части города возводились здания в стиле конструктивизма. К ним относятся Дом Советов, клуб имени Дзержинского, школы и фабрично-заводские училища. Конструктивистские постройки, отличавшиеся лаконичностью форм, отсутствием декора и функциональной организацией плана, стали новыми символами города, отражавшими идеологию эпохи [12]. Однако их появление в исторической среде нарушило композиционное единство старых кварталов, а масштаб и ритм новой застройки не всегда соответствовали окружающей застройке. Реализация градостроительных планов этого периода носила фрагментарный характер, что привело к эклектичности архитектурной среды. Тем не менее именно в 1920–1930-е годы были заложены основы для последующих масштабных преобразований, которые развернулись во второй половине XX века.

Подводя итог рассмотрению первых двух десятилетий советского периода, следует отметить, что они стали временем радикальной ломки традиционной системы ценностей в градостроительстве. Утраты культовых сооружений, приспособление исторических зданий и появление новых конструктивистских акцентов привели к глубокой трансформации облика Пензы. Дальнейшее развитие города в послевоенный период происходило уже на основе тех планировочных и идеологических установок, которые сформировались в 1920–1930-е годы.

Если в первые советские десятилетия облик города определялся преимущественно утратами и приспособлением дореволюционной среды, то в послевоенный период на первый план выходят новые символы и масштабная типовая застройка, радикально изменившая масштаб и композицию центра. Процесс трансформации архитектурного облика исторической застройки Пензы в 1918–1990-е годы протекал неравномерно и сочетал в себе как разрушительные тенденции, так и созидательные градостроительные мероприятия, отражавшие смену идеологических парадигм и социально-экономических условий.

После окончания Великой Отечественной войны Пенза, являвшаяся крупным промышленным центром Поволжья, вступила в фазу активного восстановления и реконструкции. Наряду с ремонтом повреждённых зданий, в городе развернулось новое строительство, которое велось в русле сталинского неоклассицизма. Этот архитектурный стиль, основанный на обращении к классическому наследию, должен был символизировать триумф социалистического государства и создавать парадный облик общегородских пространств. В Пензе в конце 1940-х – начале 1950-х годов были возведены здания, определившие новые высотные и композиционные акценты исторического центра. К числу таких сооружений относится здание Дома Советов (позже администрация области), расположенное на площади Ленина, которая в этот период была реконструирована и утратила свою дореволюционную планировку с соборным комплексом [16]. Архитектура нового административного центра отличалась монументальностью, использованием колоннад, рустовки и других элементов классицистического декора, что должно было подчеркнуть значимость государственной власти. Одновременно велась застройка прилегающих к площади кварталов жилыми домами повышенной этажности для партийной и хозяйственной элиты. Эти здания, выполненные в едином стиле, формировали целостные ансамбли, однако их масштаб диссонировал с окружающей исторической застройкой, преимущественно малоэтажной и усадебной. Вследствие этого происходило постепенное разрушение исторических силуэтных характеристик улиц Московской, Кирова и ряда других.

В середине 1950-х годов государственная архитектурная политика претерпела кардинальные изменения. Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве» (1955) положило начало переходу к индустриальным методам возведения жилья. В Пензе, как и по всей стране, началось массовое строительство типовых панельных домов. Первоначально это были малоэтажные здания первого поколения хрущёвок, обладавшие упрощёнными фасадами и минимальными квартирами. Они возводились преимущественно на свободных территориях на окраинах города, но со временем стали проникать и в структуру исторического центра. Особенно заметные потери историческая среда понесла в 1960-е годы, когда началось уплотнение кварталов путём размещения новых жилых домов на месте снесённых усадеб. Многие деревянные и каменные малоэтажные здания, формировавшие периметральную застройку улиц, были снесены из-за ветхости или для освобождения площадок под строительство. В результате этого процесса масштаб и пропорции исторических улиц претерпели серьёзные изменения. Утрата не только отдельных объектов, но и целых фрагментов застройки привела к нарушению её композиционной целостности. Типовые фасады, лишённые индивидуальности, контрастировали с декоративным убранством купеческих особняков и общественных зданий, что значительно снижало эстетическую ценность исторической среды [21].

В брежневский период, охватывающий 1970-е – первую половину 1980-х годов, массовое жилищное строительство продолжалось нарастающими темпами. На смену пятиэтажным хрущёвкам пришли более высокие (9–16-этажные) панельные дома улучшенной планировки. В Пензе они возводились как на периферии, создавая новые спальные районы, так и в центральной части города, где нередко занимали целые кварталы между историческими улицами. Это привело к ещё более значительному уплотнению застройки и изменению высотных параметров. Визуальное восприятие исторических памятников, таких как Успенский собор (не сохранившийся) или Спасский кафедральный собор (взорванный в 1934 году, но стоявший на этом месте), оказалось подавлено масштабом новых зданий. Силуэт города стал определяться протяжёнными панельными домами, а не вертикалями храмов и колоколен, что кардинально изменило его облик. Вместе с тем, в градостроительной практике этого периода появилось осознание необходимости регулирования застройки в зонах исторического центра. В 1970-е годы в Пензе были разработаны проекты охранных зон и зон регулирования застройки для памятников архитектуры, однако их реализация носила формальный характер и не всегда подкреплялась действенными рычагами контроля. Режимы высотности и плотности застройки часто нарушались, что усугубляло антропогенное давление на историческое наследие. Тем не менее, отдельные точечные реконструкции и реставрации памятников в этот период всё же проводились, что позволило сохранить некоторые значимые объекты.

Значительное влияние на планировочную структуру центра Пензы оказали градостроительные решения 1970–1980-х годов, связанные с развитием транспортной инфраструктуры и формированием новых общественных центров. Одним из ключевых проектов стало создание проспекта Победы – широкой магистрали, связавшей центр города с юго-западным промышленным районом. Строительство этого проспекта потребовало масштабной реконструкции кварталов, прилегающих к нему, что привело к сносу многих исторических зданий, включая деревянную застройку. На новых магистралях были размещены здания общегородского значения, такие как цирк, гостиница «Пенза», Дом быта, универмаг. Их архитектура, характерная для советского модернизма с акцентом на функциональность и лаконичность, контрастировала как с исторической застройкой, так и со сталинской неоклассикой. Помимо проспекта Победы, активной реконструкции подверглись улицы Кирова и Московская, где в начале 1970-х годов была проведена замена трамвайных путей, расширены тротуары, а некоторые старинные дома переоборудованы под учреждения. Транспортные развязки, внедрённые в центральной части, изменили традиционные пешеходные связи и визуальные перспективы, что сказалось на восприятии исторических объектов. В целом, градостроительные решения этого периода преследовали цель адаптации исторического центра к требованиям современного города, но зачастую сопровождались утратой ценных элементов исторической среды.

Последствия советской градостроительной политики для объектов культурного наследия Пензы оказались неоднозначными. С одной стороны, в результате государственного и воинствующего атеизма 1920–1930-х годов были снесены либо закрыты практически все храмы и монастырские комплексы, составлявшие основу архитектурного ансамбля дореволюционного города. Значительная часть церковных зданий была утрачена безвозвратно, включая такие шедевры, как Спасский кафедральный собор, здание духовной семинарии и многие другие. С другой стороны, в 1960–1980-е годы, когда начала формироваться советская система охраны памятников, некоторые гражданские здания исторического центра были взяты под государственную охрану и отреставрированы. Например, дом губернатора, здание бывшего дворянского собрания, ряд купеческих особняков были приспособлены под музеи, библиотеки, административные учреждения, что обеспечило их физическое сохранение. Однако реставрационные работы нередко проводились с искажением первоначального облика, с использованием упрощённых технологий и материалов. Кроме того, охранные зоны, установленные в этот период, не покрывали всю историческую территорию, а лишь отдельные памятники, что оставляло значительную часть рядовой застройки незащищённой. В связи с этим вплоть до конца советского периода продолжались снос и деформация исторических кварталов, особенно в зонах нового строительства. Попытки воссоздания отдельных утраченных памятников предпринимались крайне редко и не носили системного характера. Так, в 1970-х годах была проведена реконструкция здания по улице Московской с воссозданием фасада в формах классицизма, однако она стала скорее исключением, чем правилом.

Период 1918–1990-х годов представляет собой сложный и противоречивый этап в эволюции архитектурного облика исторического центра Пензы. На смену утратам и приспособлению дореволюционной среды в первые десятилетия советской власти пришёл период создания новых градостроительных символов, основанных на идеологии социалистического реализма и модернизма. Послевоенная застройка в духе сталинского неоклассицизма внесла в исторические улицы крупные административные и жилые здания, изменившие масштаб площадей и магистралей. В последующее двадцатилетие массовое панельное домостроение привело к уплотнению кварталов и нивелированию индивидуальности исторической среды. Градостроительные преобразования 1970–1980-х годов, направленные на развитие транспортной сети и формирование новых общественных центров, сопровождались значительными утратами исторической застройки и изменением планировочной структуры центральных улиц. В целом, к концу советского периода облик исторического центра Пензы представлял собой эклектичное сочетание немногочисленных сохранившихся фрагментов дореволюционной застройки, отдельных памятников классицизма и модерна, зданий сталинской неоклассики и обширных территорий типовой застройки. Масштабность и целостность исторической среды были утрачены, что определило необходимость разработки специальных охранных мероприятий и методик регенерации в постсоветский период. Выявленные закономерности позволяют утверждать, что превращение Пензы в советский индустриальный город происходило за счёт сознательного разрушения или замещения исторических архитектурных доминант и подчинения планировочной структуры задачам функционального зонирования и транспортного обслуживания. Этот опыт является характерным для многих российских городов, переживших сходные процессы урбанизации в XX веке.

Изменяемость планировочно-композиционных связей города с природным рельефом, как отражение законов городского развития облика улиц Пензы

Природный рельеф традиционно рассматривается в градостроительной науке как один из базовых, наиболее стабильных градоформирующих факторов, определяющих пространственную организацию города. В отличие от социально-экономических, политических и технологических условий, которые подвержены быстрой трансформации, геоморфологическая основа местности сохраняет свои существенные характеристики на протяжении длительных исторических периодов. Эта устойчивость позволяет рассматривать рельеф в качестве «жёсткого каркаса», который задаёт систему координат для трассировки улиц, размещения площадей, расстановки высотных акцентов и формирования визуальных взаимосвязей в городской среде. Как показывают исследования последних лет, именно рельеф во многом обеспечивает индивидуальность архитектурного облика исторического города, поскольку он не может быть полностью нивелирован даже при проведении масштабных регулярных перепланировок. Подобная точка зрения последовательно обосновывается в работах, посвящённых историческим городам Поволжья, где особенности природного каркаса рассматриваются как ключевое условие сохранения композиционной целостности застройки. Анализ изменяемости планировочно-композиционных связей города с рельефом представляет собой необходимую предпосылку для понимания закономерностей эволюции облика пензенских улиц.

Геоморфологическое положение Пензы отличают ярко выраженные особенности, которые наложили отпечаток на все последующее развитие города. Пенза расположена на Приволжской возвышенности, на высоком правом берегу Суры, в месте впадения в неё реки Пензы. Абсолютные отметки территории колеблются в пределах от ста тридцати до ста восьмидесяти метров, при этом перепад высот между поймой и коренным берегом достигает тридцати–сорока метров. Такая контрастность рельефа создает живописный, но сложный для строительства ландшафт, расчленённый многочисленными оврагами и балками. Овражная сеть особенно развита в границах современного исторического центра; глубина отдельных оврагов доходит до десяти–пятнадцати метров, что существенно влияло на конфигурацию кварталов и направление главных магистралей. Береговая линия Суры изобилует обрывами, террасами и мысами, которые и сегодня во многом определяют силуэт города и характер его панорам. Природный рельеф Пензы представляет собой сложную, многоуровневую систему, которая изначально выступала не только как физическое основание, но и как активный композиционный компонент городского пространства.

Выбор места для основания Пензы в 1663 году был обусловлен прежде всего фортификационными качествами рельефа. Мыс, образованный слиянием Суры и Пензы, с трёх сторон был защищён водой и крутыми склонами, что делало его естественной, почти неприступной крепостью. Первоначальная планировка города складывалась стихийно, подчиняясь рельефу: дороги и улицы прокладывались по водоразделам, вдоль верхних кромок террас и по береговым линиям. Такая трассировка обеспечивала минимальные уклоны, удобство сообщения и естественный водоотвод. В результате первые улицы Пензы приобрели криволинейные очертания, повторяющие изгибы горизонталей, а застройка группировалась на относительно ровных участках, избегая крутых склонов. В этот период облик улиц складывался как органичное продолжение природного ландшафта, а рельеф играл роль главного структурообразующего элемента.

Для более глубокого понимания процессов, протекавших в последующем, необходимо ввести понятие планировочно-композиционных связей города с рельефом. Под этим термином понимается система пространственных отношений, которые устанавливаются между элементами природного каркаса — гребнями, склонами, поймами, оврагами — и архитектурно-планировочной структурой города, включающей направления улиц, форму кварталов, расположение доминант и рядовой застройки. Эти связи формируют не только геометрическую схему плана, но и визуальное восприятие городского пространства. Так, улицы, идущие вдоль горизонталей, имеют относительно спокойный профиль и допускают сплошной фронт застройки; улицы же, спускающиеся к реке, образуют выразительные перспективы с нарастающим уклоном, требуя особых приёмов застройки, озеленения и организации пешеходного движения. В Пензе особое значение имеет система визуальных связей между повышенными участками плато и пойменными территориями Суры, благодаря которой раскрываются панорамы водной долины и городского силуэта.

Переход Пензы к регулярному плану, утверждённому в конце XVIII века, ознаменовал собой коренное изменение отношения к рельефу. Российское градостроительное законодательство периода Екатерины II настойчиво требовало замены стихийной, живописной планировки геометрически правильными сетками кварталов и прямолинейными улицами. В Пензе эти требования были реализованы достаточно последовательно: основные магистрали приобрели прямые направления, кварталы были выровнены, а главные улицы сориентированы на городские доминанты. При этом рельеф не мог быть полностью проигнорирован. Составители плана вынужденно адаптировали регулярную сетку к конкретным формам местности: часть оврагов была засыпана, крутые склоны сглажены, а береговая линия местами изменена. Вместе с тем значительные понижения сохранились, что привело к появлению участков, где регулярная сетка деформировалась. На таких участках возникали особые градостроительные ситуации: переходы в виде пандусов и лестниц, подпорные стены, асимметричные в плане строения, приспособленные к перепаду высот. Регулярный план не уничтожил исходные планировочно-композиционные связи города с рельефом, а лишь трансформировал их, наложив нормативную сетку на естественную основу. Некоторые историко-градостроительные исследования отмечают, что подобная двойственность стала характерной особенностью многих российских городов, расположенных на пересечённой местности [11].

В результате к началу XIX века в структуре Пензы сложилась устойчивая модель взаимодействия города и рельефа, которую можно обозначить как «город — рельеф». Сущность этой модели заключается в одновременном существовании двух тенденций: с одной стороны, стремления к геометрической правильности и регулярности, закреплённой генеральным планом; с другой — продолжающегося влияния природного каркаса, которое проявляется в виде перепадов высот, изгибов улиц, различия масштабов застройки на разных гипсометрических уровнях. Именно это сочетание придаёт облику Пензы особую выразительность и историческую достоверность. Однако указанная модель не оставалась статичной. Последующий период — XIX и XX века — характеризовался активным инженерным преобразованием рельефа: засыпкой оврагов, террасированием склонов, изменением береговой линии и устройством набережных. Масштаб и характер этих изменений, а также то, как они повлияли на конкретные улицы и перспективы, требуют отдельного рассмотрения. Поэтому анализ динамики планировочно-композиционных связей, начатый в настоящей работе, должен быть продолжен в контексте исторического развития Пензы, чтобы выявить закономерности, определяющие современное состояние архитектурного облика города.

В XIX столетии процессы трансформации планировочно-композиционных связей города с природным рельефом приобрели качественно иной характер, нежели в предшествующие периоды стихийного освоения территории. Если на начальных этапах развития Пензы рельеф выступал преимущественно пассивным условием, определявшим трассировку немногих улиц и размещение построек в соответствии с естественными водоразделами и тальвегами, то с началом регулярной перепланировки, утверждённой в 1785 году, началось целенаправленное геотехническое преобразование поверхности. Однако наиболее интенсивное вмешательство в природную морфологию относится именно к XIX–XX векам, когда потребности растущего города, развитие транспорта, инженерной инфраструктуры и массового строительства потребовали активного изменения естественного рельефа. Это привело к необратимым или частично обратимым утратам исходных природных форм и к формированию нового, антропогенно преобразованного рельефа, который в свою очередь стал определять облик исторических улиц и композиционные акценты застройки.

Прежде всего, следует отметить повсеместную засыпку оврагов, являвшихся неотъемлемой частью первоначального облика Пензы. Овражная сеть, расчленявшая высокий берег Суры и прилегающие территории, в XVIII веке во многом обусловливала живописность городского силуэта и создавала естественные разрывы в застройке. Однако уже в первой половине XIX века, по мере уплотнения кварталов и прокладки новых улиц, овраги стали восприниматься как препятствие для рациональной организации городского пространства. Началась их планомерная засыпка, причём материалы для нивелировки часто брались из срезаемых соседних возвышенностей. Хрестоматийным примером служит засыпка оврага в районе нынешней улицы Кирова, на месте которого впоследствии сформировалась одна из главных магистралей города. Подобные операции, повторённые во многих районах исторического центра, привели к тому, что современная поверхность улиц значительно отличается от естественной: перепады высот сглажены, а некоторые характерные элементы рельефа утрачены навсегда. Вместе с тем полная нивелировка оказалась невозможной из-за значительных перепадов высот между поймой Суры и плато коренного берега, что сохранило ярко выраженный уклон поперечных улиц и создало уникальные условия для формирования дальних видовых перспектив [48].

Параллельно с засыпкой оврагов происходила срезка и террасирование склонов, особенно интенсивные при строительстве крупных общественных зданий и целых кварталов. Склон, обращённый к реке Суре, на всём протяжении от современной улицы Кирова до набережной подвергался неоднократному террасированию. На образовавшихся искусственных террасах размещались городские сады, административные здания, жилая застройка, что видоизменило естественный характер берегового рельефа и одновременно сформировало узнаваемый многоярусный профиль исторического центра. Террасирование позволило увеличить полезную площадь под застройку, но привело к возникновению напряжённых геотехнических условий, потребовавших устройства подпорных стен и инженерной защиты склонов. Эти искусственные геоморфологические элементы стали важной составляющей архитектурного облика прибрежных улиц, визуально связывая нижнюю и верхнюю части города.

Не менее значимым фактором трансформации планировочно-композиционных связей оказалось изменение береговой линии рек Суры и Пензы. Первоначально берега были естественными, с пологими откосами и пойменными лугами, однако в результате хозяйственной деятельности, расчистки русла, устройства пристаней и строительства мостов береговая линия неоднократно меняла свои очертания. В советский период проведены масштабные работы по спрямлению и укреплению берегов, созданы набережные, изменившие масштабный строй приречных территорий. Существующая ныне набережная реки Суры представляет собой сложный антропогенный комплекс, включающий подпорные стены, лестничные спуски, прогулочные аллеи, которые полностью заместили естественный береговой склон. Это привело к утрате первичной связи застройки с водной поверхностью: если ранее дома верхней террасы доминировали над поймой, образуя выразительный силуэт, то после устройства набережной и строительства в пойме новых объектов визуальная связь во многом нарушилась.

Важно подчеркнуть, что изменения рельефа не были равномерными во времени и пространстве. Можно выделить два противоположных подхода к взаимодействию с природной основой. Первый подход, господствовавший в период классицизма и отчасти в эклектике, заключался в подчёркивании рельефа композиционными средствами. Архитекторы и градостроители того времени сознательно использовали перепады высот для создания монументальных эффектов: здания размещались на повышенных отметках, формируя высотные доминанты, а перспективы улиц строились с учётом естественного уклона, что позволяло раскрывать купола и колокольни на фоне неба. Примером такого подхода может служить композиция Спасского кафедрального собора и прилегающих к нему строений, поставленных на высоком плато и доминировавших над огромной территорией. Улицы, спускающиеся от собора к Суре, были спроектированы таким образом, чтобы движение по ним раскрывало панорамы города и природного окружения.

Второй подход, возобладавший во второй половине XIX века и особенно усилившийся в советское время, характеризовался нивелировкой природного рельефа и стремлением к созданию «удобной» плоской поверхности для транспорта и типовой застройки. Формирование капиталистического города с его плотной уличной застройкой требовало непрерывных фасадных линий, что заставляло срезать выступающие участки и подсыпать пониженные. Исторические овраги постепенно превращались в застроенные территории, а на месте естественных склонов появились искусственные откосы и стенки. Советский период добавил к этому масштабное выравнивание целых кварталов под крупнопанельное домостроение, при котором рельеф воспринимался исключительно как техническое препятствие. В результате значительная часть исторического центра утратила первоначальную пластику поверхности, и лишь отдельные фрагменты, такие как спуски к реке или участки вблизи бывших оврагов, сохранили признаки естественного рельефа [13].

Рассматривая влияние перепадов высот на построение архитектурных перспектив конкретных улиц, необходимо обратиться к ряду характерных примеров. Улица Московская, главная пешеходная артерия города, имеет заметный уклон в сторону реки Суры. Этот уклон, составляющий на отдельных участках несколько градусов, формирует своеобразный ритм восприятия застройки: при движении сверху вниз последовательно раскрываются перспективы, завершающиеся панорамой поймы и противоположного берега. Сохранение этого уклона имеет принципиальное значение, поскольку он обеспечивает целостность визуального сценария и связывает верхний город с речным пространством. Вместе с тем застройка, возведённая на отдельных участках без учёта рельефа, нередко нарушает эту связь, создавая разрывы в перспективе и закрывая виды на реку.

Данная топографическая особенность исторически предопределила функциональное и планировочное развитие магистрали. Сформировавшаяся в период регулярной перепланировки последней четверти XVIII века, улица Московская выполняла роль главной торговой артерии, напрямую связывавшей административно-общественный центр с пристанской зоной реки Суры. Именно уклон обеспечивал естественный водоотвод и создавал эффект «нисходящей сцены», на которой выстраивалась перспектива зданий классицизма, фланкированная доминантами церквей и присутственных мест. Уплотнение капиталистической застройки во второй половине XIX века происходило в основном вдоль красных линий, сохраняя заданный пространственный коридор, однако уже тогда начали появляться объекты, акцентировавшие композиционные оси в ущерб исторической гармонии, что впоследствии усилилось в советский период при приспособлении зданий под новые общественные функции.

Визуальный анализ современного состояния демонстрирует фрагментацию исторического фронта застройки. В результате реконструкций советского периода и точечной застройки постсоветского времени, отдельные здания, превышающие исторический высотный регламент и имеющие иную пластику фасадов, вступают в конфликт с сохранившимся ландшафтом. Это приводит не только к утрате масштабности, но и к блокировке глубинных перспектив. В отличие от улицы Кирова, где уклон менее выражен, трасса Московской требует особого метода регулирования, основанного на фиксации «видовых бассейнов» с определенных точек на верхней отметке города. Данные зоны должны стать предметом охраны, поскольку именно они обеспечивают целостность восприятия архитектурно-природного комплекса, связывая городскую застройку с пойменным ландшафтом.

Практические рекомендации по сохранению облика рассматриваемой улицы сводятся к необходимости включения всей её территории в зону строгого высотного регламента с обязательным утверждением границ визуальных коридоров в сторону речной поймы. Сохранение естественного уклона и раскрывающихся с него видов должно рассматриваться как ключевой элемент идентичности не только данной улицы, но и всего исторического центра Пензы, при этом модернизация допустима лишь в пределах, не нарушающих панорамное раскрытие ландшафтной составляющей. Таким образом, эволюция облика улицы Московской наглядно демонстрирует противоречие между необходимостью сохранения исторического пространственного каркаса и требованиями современного градостроительства, что требует комплексного подхода в рамках охранного зонирования.Улица Кирова, проходящая по бывшему оврагу, представляет собой пример искусственного выравнивания, при котором перепад высот между началом и концом улицы остаётся значительным, однако он достигается за счёт подпорных стен и инженерной подготовки основания. Здесь отчетливо прослеживается, как изменённый рельеф определяет композицию: здания по чётной и нечётной сторонам стоят на разных отметках, что приводит к необходимости устраивать дополнительные лестницы, пандусы и подпорные элементы. Такая особенность придаёт улице специфический характер, одновременно напоминая о природном происхождении территории и свидетельствуя о её активном преобразовании.

Историческая трассировка улицы Кирова была закреплена регулярным планом перепланировки Пензы, утверждённым в 1785 году. В этой системе планировочных координат улица приобрела значение поперечной коммуникации, обеспечивавшей связь центра с юго-западной периферией города. До середины XIX века она сохраняла периферийный, во многом служебный характер; её проезжая часть следовала тальвегу оврага, по которому отводились поверхностные воды, а сама улица использовалась преимущественно для проезда к слободам и монастырскому предместью. Застройка велась по типу городской усадьбы: основные деревянные дома выходили на красную линию, тогда как хозяйственные постройки, конюшни и сады занимали глубину узких вытянутых участков. Как отмечено в Пензенской энциклопедии, в дореволюционный период за улицей закрепилось наименование Предтеченской — по церкви Иоанна Предтечи, находившейся в непосредственной близости от трассы. Особенности рельефа обусловливали объёмно-планировочные решения усадеб: в зданиях, расположенных на пониженных отметках, устраивались цокольные и полуподвальные этажи, а выходы во дворы организовывались с разных уровней. Таким образом, уже на раннем этапе сформировался характерный «террасный» принцип организации застройки, при котором перепад высот становился не препятствием, а средством архитектурной выразительности.

Во второй половине XIX — начале XX века, в условиях капиталистической перестройки губернского города, улица Кирова начала приобретать облик доходной магистрали. На смену деревянным усадьбам приходили каменные двух-трёхэтажные дома, в которых первый этаж занимали торговые лавки, а верхние — квартиры для сдачи внаём. Владельцами таких домов, как правило, выступали купцы и зажиточные мещане; это определяло репрезентативный характер фасадов, насыщенных лепниной, рустовкой, фигурными аттиками и наличниками. Архитектурная стилистика в целом развивалась от эклектики к модерну; отдельные постройки демонстрируют влияние кирпичного стиля, получившего распространение в городах Поволжья. Согласно сведениям из реестра объектов культурного наследия, большинство сохранившихся исторических зданий улицы датируется именно этим периодом. Однако градостроительная ситуация была неоднородной: каменные доходные корпуса соседствовали с одноэтажными и полукаменными домами, что создавало характерный масштабный контраст и предотвращало превращение улицы в монотонную парадную ось. Наличие оврага продолжало влиять на размещение построек: на участках с выраженным перепадом высот каменные дома получили развитые цоколи, выходящие на разные уличные отметки, что особенно заметно в местах примыкания переулков и пешеходных спусков.

Советский период ознаменовался радикальной трансформацией облика улицы. В ходе реконструкций 1930–1960-х годов часть деревянных усадеб была снесена, а на их месте возведены многоквартирные жилые дома и общественные здания, нередко отступавшие от исторической линии застройки или, напротив, выдвигавшиеся вперёд. Одновременно утрачивалась целостность композиционных связей: на отдельных участках овраг был засыпан, что привело к нарушению исторического рельефа и уничтожению естественных откосов. В постсоветский период негативные процессы усилились: появились точечные коммерческие постройки, увеличилась этажность новых зданий, в исторических домах были заменены оконные заполнения, витрины первых этажей приобрели произвольные пропорции, а значительная часть декора была утрачена при некачественных ремонтах. Материалы историко-культурной экспертизы свидетельствуют, что наиболее существенные повреждения фиксируются именно там, где строительные работы сопровождались подрезкой или подсыпкой грунта: на месте естественных склонов возникли глухие железобетонные подпорные стены, а исторические лестницы и пандусы либо разрушились, либо оказались исключёнными из пешеходных маршрутов. Как результат, на отдельных отрезках улицы сформировался разрыв между верхним и нижним ярусами застройки, при котором дворовые территории стали недоступными, а видовые раскрытия на окружающий рельеф — перекрытыми.

Комплексный анализ динамики облика улицы позволяет предложить ряд практических мер, направленных на сохранение её идентичности. Прежде всего, предмет охраны исторической улицы должен включать наряду с памятниками архитектуры элементы природно-антропогенного каркаса: сохранившиеся участки оврага, подпорные стены, лестницы, пандусы, исторические отметки мощения. Без этого режим охраны не сможет обеспечить воспроизводство пространственной структуры, определяющей уникальный облик улицы. Далее, высотный регламент следует привязывать к абсолютным отметкам существующего рельефа, а не к усреднённой этажности кварталов; это позволит исключить строительство в нижней части оврага крупных объёмов, перекрывающих исторические перспективы. Целесообразно также разработать дизайн-код, устанавливающий требования к оформлению первых этажей, материалам фасадов, типам ограждений и малым архитектурным формам. При проведении реставраций необходимо восстанавливать нарушенные связи между верхним и нижним ярусами улицы, возвращая им пешеходную функцию и включая их в общую систему благоустройства исторического центра. Таким образом, эволюция облика улицы Кирова подтверждает общую закономерность, выявленную в историко-градостроительных исследованиях: устойчивость архитектурной среды обеспечивается не механическим сохранением отдельных зданий, а целостным воспроизводством взаимосвязей между планировкой, рельефом и застройкой. Именно этот принцип должен лечь в основу охранных мероприятий и проектов развития исторического центра Пензы.Улица Володарского, одна из старейших в городе, проходит по древнему водоразделу и сохраняет относительно ровный характер, что обусловлено её трассировкой по естественному гребню. Однако на её пересечениях с поперечными улицами, идущими к реке, возникают резкие перепады высот, которые оформлены лестницами и пандусами. Эти элементы, часто воспринимаемые как второстепенные, на самом деле являются важными узлами планировочно-композиционных связей, поскольку они обеспечивают пешеходную доступность и визуальную соподчинённость разных уровней города. Аналогичные лестничные спуски можно обнаружить вблизи Соборной площади, на спуске к набережной и в ряде других мест, где они формируют памятные градостроительные акценты.

Сопоставление исторических и современных картографических материалов Пензы позволяет установить количественные и качественные показатели изменений рельефа. Анализ планов конца XVIII – начала XIX века показывает, что сетка регулярных кварталов была наложена на естественную топографию без учёта её расчленения, вследствие чего многие кварталы оказались пересечёнными оврагами. В процессе последующего освоения эти овраги были либо засыпаны, либо превращены в подземные коллекторы, что отражено на планах межевания и страховых планах конца XIX века. Современная топографическая основа демонстрирует значительно более сглаженный рельеф в центральной части, однако отметки отдельных точек позволяют реконструировать исходные формы. Степень сохранности планировочно-композиционных связей с рельефом может быть оценена как частичная: основная сетка улиц сохранила ориентацию, заданную древними водоразделами, но высотные соотношения между отдельными участками во многих случаях утрачены. Особенно показательны районы, где производились значительные подсыпки, в результате которых первые этажи исторических зданий оказались ниже уровня улицы, что свидетельствует о наращивании культурного слоя и об изменении естественной топографии.

Анализ изменений позволяет выделить устойчивые закономерности градостроительного развития, имеющие методологическое значение для охраны облика исторической застройки. Прежде всего, наблюдается циклическое чередование принципов адаптации к рельефу и его активного преобразования. Периоды стихийного освоения, как правило, отличались максимальной адаптацией: улицы следовали горизонталям, здания вписывались в естественные перепады, а рельеф определял границы застройки. Эпоха регулярного планирования и последующая индустриальная эпоха, напротив, характеризовались стремлением подчинить рельеф геометрической схеме и нивелировать его. Такое чередование не является случайным: оно отражает изменение представлений о том, что должно лежать в основе городского композиционного каркаса – природное начало или рациональная искусственная система. Однако всякий раз, когда природный рельеф игнорировался, возникали необратимые утраты выразительности облика улиц; когда же он учитывался, даже в преобразованном виде, городская среда сохраняла свою индивидуальность и эстетическую ценность.

Второй закономерностью является зависимость композиционного единства улиц от целостности природного каркаса. Там, где овраги и склоны сохранялись хотя бы частично, застройка приобретала многоплановый характер, с чередованием открытых и закрытых пространств, с неожиданными видовыми раскрытиями. Утрата этих природных элементов вела к монотонности и утрате масштабных связей между верхним и нижним городом. Целостность природного каркаса выступает, таким образом, необходимым условием сохранения архитектурно-художественного качества исторической среды. Это особенно актуально для Пензы, где перепад высот между поймой Суры и плато составляет до 30 метров и является градоформирующим фактором исключительной силы.

Третья закономерность выражается в том, что преобразованный рельеф сам становится наследием, несущим информацию об истории города. Искусственные террасы, подпорные стены, лестницы, пандусы, выровненные площади и засыпанные овраги образуют «культурный слой» геоморфологии, который столь же важен для понимания облика города, как и его архитектурные памятники. Сохранение таких элементов, как исторические лестничные спуски или фрагменты старых подпорных стен, должно рассматриваться как часть мероприятий по охране градостроительного наследия. В настоящее время не все эти объекты имеют охранный статус, что создает риск их утраты при проведении реконструкций.

Проведённый анализ демонстрирует, что планировочно-композиционные связи города с природным рельефом за XIX–XX века претерпели значительную трансформацию, но не были утрачены полностью. Современный облик исторических улиц Пензы представляет собой сложный синтез естественных и искусственных форм, где рельеф, преобразованный инженерной деятельностью, продолжает играть роль структурной основы. Выявленные закономерности – чередование адаптации и нивелировки, зависимость композиционного единства от целостности природного каркаса, превращение преобразованного рельефа в элемент наследия – позволяют рассматривать рельеф как ключевую основу для разработки стратегии охраны и реконструкции исторической застройки. Практические меры должны быть направлены на выявление, документацию и сохранение характерных элементов рельефа, определяющих облик конкретных улиц, а также на включение этих элементов в единую систему охраны градостроительного наследия. Только при таком подходе возможно обеспечить преемственность развития городской среды и сохранить архитектурный облик Пензы как исторического города, обладающего яркой индивидуальностью, неразрывно связанной с её природным ландшафтом [27].

Морфология кварталов центральной части города Пенза

Понятие морфологии применительно к городской застройке восходит к традиции изучения формы и структуры поселений, заложенной ещё в трудах итальянской школы типологического анализа. В современной отечественной науке морфология кварталов понимается как учение о строении и трансформации планировочных единиц городской ткани, включающее их геометрические параметры, внутреннее членение, характер застройки и систему связей с окружающим пространством. Применительно к исторической застройке морфологический подход позволяет рассматривать квартал не как статичный элемент, а как динамическую структуру, аккумулирующую следы различных этапов городского развития. Роль такого анализа в исследовании архитектурного облика города трудно переоценить: именно через морфологию выявляются закономерности формирования силуэта, плотности и масштаба застройки, а также степень сохранности исторической среды. В этом контексте морфологический анализ оказывается важным инструментом для выявления ценных элементов планировочного наследия и обоснования охранных мероприятий [15]. Обращение к морфологии сегодня обусловлено также необходимостью преодоления фрагментарности в изучении исторических городов, когда отдельные памятники рассматриваются вне связи с их планировочным окружением.

Историческое формирование планировочной структуры центральной части Пензы демонстрирует последовательную реализацию принципов регулярного градостроительства, характерных для российской провинции конца XVIII века. После утверждения Екатериной II в 1785 году плана города, составленного на основе идей классицизма, квартальная сетка приобрела прямоугольные очертания, ориентированные по главным осям — Московской и Кировской улицам. Эта сетка, несмотря на последующие перестройки, сохранила свою основу вплоть до настоящего времени, что позволяет говорить о высокой устойчивости планировочного каркаса. Начальный этап застройки кварталов в первой половине XIX века характеризовался господством деревянных усадебных домов, расположенных вдоль красных линий, с обширными огородами внутри кварталов. Однако уже к середине столетия, в связи с ростом торговли и административных функций, начинается уплотнение застройки, проникновение каменных строений в глубину кварталов, а также формирование сплошных фасадных линий на центральных улицах. Последующие этапы — капиталистическая перестройка второй половины XIX века, советское реконструктивное строительство и постсоветские преобразования — наложили свои морфологические слои, образовав сложный, многослойный характер современной квартальной структуры [36]. При этом отдельные кварталы центральной части сохранили фрагменты дорегулярной, органической планировки, связанной с первоначальной топографией и особенностями заселения слобод.

Типологическое разнообразие кварталов центральной части Пензы может быть описано по ряду морфологических признаков. Размер кварталов варьируется от небольших, около одного-двух гектаров, в историческом ядре до более крупных образований на периферии центра, возникших в результате укрупнения земельных участков в советский период. Конфигурация в большинстве случаев прямоугольная или близкая к трапеции, что обусловлено регулярной сеткой улиц, однако на участках, прилегающих к оврагам и речным долинам, встречаются криволинейные очертания, отражающие природный рельеф. Плотность застройки внутри кварталов неравномерна: если на главных улицах она высокая, с преобладанием сплошных фасадов и плотно прилегающих друг к другу зданий, то во внутренних частях кварталов часто сохраняются значительные незастроенные пространства — дворы, палисадники, бывшие огороды. Характер межевания также различается: в историческом ядре преобладает мелкая нарезка участков, отражающая дореволюционное владение, тогда как в кварталах советской постройки межевание укрупнённое, с формированием внутренних дворов и проездов. Этажность зданий в пределах кварталов, как правило, изменяется от одно-двухэтажной исторической застройки до пяти-девятиэтажных вкраплений советского и современного периодов. Стилистика фасадов в большинстве случаев эклектична, что отражает длительное историческое развитие, однако в некоторых кварталах сохранились целостные ансамбли классицизма или деревянного модерна, представляющие особую ценность [29].

На основе анализа совокупности морфологических признаков в центральной части Пензы можно выделить несколько устойчивых морфотипов кварталов. Первый — кварталы, примыкающие к главным улицам (Московской, Кировской), с периметральной застройкой, высокой плотностью и практически полным отсутствием разрывов в фасадном фронте. Этот морфотип сложился преимущественно во второй половине XIX — начале XX века и отражает процессы коммерциализации центра. Второй — кварталы бывших дворянских и купеческих усадеб, расположенные чуть дальше от главных магистралей, характеризующиеся свободной постановкой главного дома с отступом от красной линии, наличием флигелей и обширных озеленённых территорий. Их происхождение связано с усадебной культурой конца XVIII — первой половины XIX века. Третий — кварталы с рядовой мещанской застройкой, состоящие из небольших деревянных и каменно-деревянных домов, плотно примыкающих друг к другу и образующих сплошные линии вдоль улиц. Данный тип получил распространение в бывших слободах и на окраинах старого города. Наконец, в центральной части присутствуют кварталы, сформированные в советское время путём укрупнения старых владений и застройки свободных участков типовыми многоквартирными домами. Особенностью этого морфотипа является сочетание масштабных жилых корпусов с историческими малоэтажными флигелями, что в ряде случаев создаёт дискомфортную среду и требует особого охранного регулирования.

Для систематизации выделенных морфотипов и их характеристик ниже приведена таблица 2, составленная на основе натурных обследований и анализа исторических планов. В таблице отражены типичные признаки морфотипов, их распространение в центральной части Пензы и степень сохранности.

Таблица 2 – Морфотипы кварталов центральной части Пензы

Анализ таблицы показывает, что наиболее ценным в историко-градостроительном отношении является усадебный морфотип, который сохранил значительную часть аутентичных зданий и планировочных элементов. Однако именно он находится под угрозой из-за точечной застройки и отсутствия комплексной охраны. Периметральный морфотип, определяющий облик главных улиц, также нуждается в строгом регулировании, поскольку его фрагментация разрушает целостность фронта застройки. Советский морфотип, несмотря на хорошую сохранность, создает высотные акценты, вступающие в конфликт с историческим масштабом. Выявленные особенности должны учитываться при установлении охранных зон и регламентов.

Источниковую базу морфологического исследования кварталов составляют, прежде всего, исторические планы и карты города, начиная с регулярного плана 1785 года и последующих переизданий, отражающих развитие квартальной сети в XIX — начале XX века. Использование этих материалов в сочетании с данными генеральных планов советского периода позволяет реконструировать динамику изменения границ кварталов и их застройки. Не менее важными являются материалы натурных обследований, включающие обмеры, фотофиксацию и визуальный анализ современного состояния зданий и территорий. В качестве дополнительного источника привлекаются данные Единого государственного реестра объектов культурного наследия, а также материалы историко-культурных опорных планов и проектов охранных зон. Методология исследования строится на комплексном применении сравнительно-исторического анализа, картографического метода, включая наложение разновременных планов, и типолого-морфологического метода, позволяющего классифицировать кварталы по совокупности устойчивых признаков. Применение современных геоинформационных технологий обеспечивает возможность количественной оценки изменений и визуализации морфологических трансформаций.

Проведённая систематизация понятия морфологии кварталов и характеристика исторической планировочной структуры центральной части Пензы создают основу для дальнейшего исследования трансформаций конкретных кварталов в различные исторические периоды. Выделенные морфотипы позволяют перейти от общих описаний к детальному анализу изменений квартальной морфологии в дореволюционный, советский и постсоветский периоды, что является необходимым этапом для разработки обоснованных рекомендаций по сохранению облика исторического центра. Понимание устойчивости и изменчивости квартальных структур, а также выявление факторов, влияющих на их развитие, имеют важное значение для определения границ охраны и регулирования застройки в целях сохранения архитектурного наследия.

На основе рассмотренных выше общих морфологических характеристик кварталов центральной части Пензы представляется необходимым перейти к детальному анализу их исторической трансформации и современного состояния. Выявление динамики морфологических изменений требует последовательного сопоставления планировочных структур дореволюционного, советского и постсоветского периодов, что позволяет зафиксировать утраты, новообразования и устойчивые признаки, определяющие современный облик исторического ядра города.

В дореволюционный период основу морфологической организации кварталов составила регулярная планировочная сетка, утверждённая в конце XVIII века. Кварталы имели преимущественно прямоугольную конфигурацию, вытянутую вдоль основных магистралей, с размерами от нескольких десятков до сотен метров. Типичная усадебная застройка формировалась по периметру квартала, оставляя внутреннее пространство для дворов, садов и хозяйственных построек. Плотность застройки была относительно невысокой, а этажность варьировалась от одноэтажных деревянных домов до двух-, трёхэтажных каменных особняков в центральных кварталах. Исторические карты и планы города свидетельствуют о том, что большинство кварталов сохраняли стабильные границы на протяжении длительного времени, а изменения касались главным образом внутреннего межевания и степени заполнения периметра. К концу XIX – началу XX века под влиянием капиталистического развития произошло уплотнение застройки: во дворах появились флигели, доходные дома, производственные корпуса, что привело к постепенной трансформации первоначального морфотипа — от открытой усадебной структуры к более плотной периметральной [20]. Утраты этого периода выражались преимущественно в сносе ветхих деревянных строений и замене их кирпичными зданиями, однако квартальная сетка в целом оставалась неизменной.

Советский период ознаменовался радикальной трансформацией квартальной морфологии, обусловленной сменой градостроительной идеологии, национализацией земли и недвижимости, а также необходимостью приспособления исторической среды к новым социальным и производственным функциям. В 1920–1930-е годы значительная часть церковных построек и монастырских комплексов была снесена или перепрофилирована, что нарушило целостность некоторых кварталов и привело к исчезновению исторических доминант. В последующие десятилетия происходило укрупнение кварталов, вызванное ликвидацией внутриквартальных проездов, переулков и зелёных участков под строительство многоквартирных жилых домов и административных зданий. Особенно активные изменения затронули кварталы вдоль главных улиц, где в 1950–1960-е годы возводились здания в стиле неоклассики и советского модернизма, значительно превышавшие по высоте историческую застройку. В результате первоначальная розничная структура во многих местах уступила место более крупным планировочным образованиям; внутренние дворы утратили озеленение и стали использоваться под хозяйственные нужды. Фрагментация отдельных кварталов, напротив, наблюдалась в зонах нового строительства, где возводились отдельно стоящие здания, не образующие сплошного фронта застройки. К концу советского периода исторические кварталы Пензы представляли собой мозаичное сочетание дореволюционных, межвоенных и послевоенных морфотипов, причём значительная часть исторической застройки находилась в ветхом состоянии и подлежала расселению.

Постсоветский период, начавшийся в 1990-е годы, сопровождался приватизацией земельных участков и зданий, активизацией точечного строительства и формированием новых экономических условий, что неизбежно повлияло на морфологию кварталов. С одной стороны, введение в действие Градостроительного кодекса и местных правил землепользования и застройки создало правовые основы для контроля за параметрами новых объектов. С другой стороны, особенно в 2000–2010-е годы, наблюдалась тенденция к уплотнению исторической застройки, проявляющаяся в заполнении внутриквартальных пространств жилыми комплексами повышенной этажности, пристройках к существующим зданиям, а также в точечном размещении новых корпусов на месте снесённых или аварийных строений. Эти процессы привели к утрате исторических границ кварталов: в ряде случаев новые здания нарушили сплошную периметральную линию, сформировали разрывы, изменили масштабный ритм застройки. Одновременно происходила фрагментация крупных кварталов советского времени, связанная с выделением отдельных земельных участков под коммерческую застройку и строительством отдельных объектов, не соподчинённых общей планировочной структуре. В результате современная морфологическая картина центральной части Пензы характеризуется гетерогенностью, сочетанием устойчивых исторических фрагментов, перестроенных зон и новообразований, часто диссонирующих по этажности, плотности и стилистике с окружающей застройкой.

Для конкретного анализа изменений морфологических характеристик целесообразно обратиться к примерам отдельных кварталов исторического центра. Характерным случаем служит квартал, ограниченный улицами Московской, Кирова, Лермонтова и Куприна. В дореволюционный период данный квартал имел прямоугольную форму с периметральной усадебной застройкой, включавшей жилые дома, лавки и хозяйственные постройки. На протяжении советского времени его внутренняя территория была частично застроена ведомственными зданиями и трансформаторными подстанциями, а ряд исторических строений перестроен с надстройкой дополнительных этажей. В постсоветский период внутри квартала появились многоэтажные жилые комплексы, занявшие значительную часть дворового пространства, что привело к повышению плотности застройки почти вдвое и нарушило масштабный переход между историческими особняками и новыми корпусами. Границы квартала как планировочного элемента сохранились, однако его морфологический тип изменился с усадебно-периметрального на смешанный, с доминированием фронтальной застройки и многоэтажными вкраплениями.

Другим показательным примером является квартал в районе бывшей Соборной площади, прилегающий к улице Володарского. В XIX веке он занимал важное градостроительное положение, формируя парадный въезд в центр города и включая представительные каменные здания. В советский период при строительстве нового административного здания произошло частичное разрушение исторической периметральной застройки, а освободившиеся участки были замощены и превращены в парковки. В 2010-е годы на одной из освободившихся территорий был возведён офисный центр, в архитектурном решении которого использованы стилизованные элементы классицизма, однако его габариты существенно превышают параметры соседних исторических зданий, что нарушает морфологическую целостность фронта застройки. В данном случае наблюдается не только утрата отдельных элементов, но и утрата масштабной соразмерности, являющейся важным качеством исторической среды.

Наряду с примерами утрат в Пензе существуют фрагменты кварталов, демонстрирующие высокую степень сохранности. Так, квартал между улицами Московской, Володарского, Куприна и Октябрьской до настоящего времени сохраняет историческую планировку, включая первоначальные границы домовладений, характер межевания и значительную часть дореволюционной застройки. В пределах данной территории расположены объекты культурного наследия, что способствует их относительно бережному использованию и ограничивает новое строительство. Однако и здесь отмечается точечная замена исторических зданий новоделами, стилизованными под классицизм, что создаёт иллюзию исторической подлинности при фактическом разрушении аутентичной морфологии [31]. Данный пример иллюстрирует необходимость более строгого контроля не только за параметрами новых зданий, но и за воссозданием утраченных объектов, поскольку даже стилизованный новодел не воспроизводит исторические конструкции, материалы и детали, а значит, не может рассматриваться как полноценная замена подлинного наследия.

Среди ключевых факторов, влияющих на морфологическое развитие кварталов, следует выделить градостроительные регламенты, социально-экономические условия и режимы охранных зон. Действующие в Пензе правила землепользования и застройки, утверждённые в середине 2000-х годов, установили предельные параметры разрешённого строительства для территориальных зон, однако они не всегда учитывают историческую специфику конкретных кварталов. В центральной части города, где сосредоточены объекты культурного наследия, действуют зоны охраны, регулирующие высоту застройки и её плотность, однако на практике часто применяются индивидуальные отклонения, что ослабляет эффективность нормативных ограничений. Социально-экономические условия играют не менее значимую роль: высокая стоимость земли в центре стимулирует инвесторов к увеличению этажности и коэффициента использования участка, что неизбежно вступает в конфликт с требованиями сохранения исторической среды. В отсутствие гибких механизмов компенсации (например, переноса прав на застройку или приобретения исторических зданий в муниципальную собственность) экономическая мотивация преобладает над охранными требованиями, что ведёт к деградации морфологической идентичности кварталов.

Современное состояние кварталов центральной части Пензы в контексте сохранения исторического облика характеризуется рядом проблем. Прежде всего, отмечается утрата исторических границ значительной части кварталов, вызванная сносом угловых и рядовых зданий, которые фиксировали линию застройки. Образовавшиеся разрывы либо остаются незастроенными, превращаясь в хаотичные парковки, либо заполняются объектами, не соответствующими исторической типологии. Дисгармоничная застройка, включающая здания повышенной этажности, крупномасштабные торговые центры и офисные комплексы, разрушает целостность морфологической ткани и негативно влияет на восприятие памятников архитектуры. Кроме того, наблюдается тенденция к уплотнению дворовых пространств путём возведения дополнительных объёмов, что ухудшает условия инсоляции и проветривания, а также лишает исторические здания контекстуальной среды. В отдельных случаях происходит фрагментация кварталов, когда внутренние проезды или пешеходные связи, существовавшие столетиями, перекрываются ограждениями и застройкой, нарушая историческую планировочную структуру.

Морфологический анализ кварталов центральной части Пензы demonстрирует значимость этого метода для понимания закономерностей формирования архитектурного облика города и для разработки обоснованных мер по его охране. Выявленные устойчивые морфотипы, их историческая изменчивость и современные нарушения позволяют определить наиболее ценные в градостроительном отношении фрагменты, которые требуют первоочередной защиты и регенерации. Для эффективного сохранения исторической среды необходимо включение результатов морфологического анализа в состав историко-культурных опорных планов, проектов зон охраны и градостроительных регламентов. Использование понятия «морфотип» в нормировании позволяет перейти от отдельных ограничений по высоте и плотности к комплексному моделированию параметров застройки, учитывающему характер квартальной сети, исторические границы домовладений, типологию зданий и визуальные связи. Только такой подход может обеспечить преемственность развития архитектурного облика исторического центра Пензы и предотвратить дальнейшую утрату его морфологической идентичности в условиях современного градостроительного развития.

Главные улицы исторического центра города Пенза и ее набережная

Главные улицы исторического центра города Пензы представляют собой основную градостроительную ось, определяющую каркас исторической застройки и формирующую целостное визуальное восприятие городской среды. Их значение обусловлено концентрацией на сравнительно небольшой территории значимых памятников архитектуры, общественных и административных зданий, а также устойчивой исторической планировкой, сохранившейся с периода регулярной перестройки XVIII века. Набережная реки Суры, в свою очередь, выступает естественным композиционным элементом, связывающим природный ландшафт с архитектурным ансамблем центра, что придаёт городу уникальный силуэт. В научной литературе подчёркивается, что именно главные улицы и прилегающие к ним территории являются ключевыми носителями архитектурного облика города, требующими особого внимания при разработке программ регенерации и охраны культурного наследия. [41] Это связано с тем, что историческая среда центра города, как правило, сохраняет первоначальную структуру и визуальные доминанты, которые формируют образное представление о городе как о целостном градостроительном образовании [1].

Исторический центр Пензы характеризуется регулярной планировочной структурой, сложившейся в результате генерального плана конца XVIII века. Основу композиции составляют три продольные магистрали: Московская, Кирова и Володарского, ориентированные практически параллельно руслу реки Суры. Улица Московская традиционно выполняла функцию главной торговой и административной артерии, связывающей центр города с его восточными и западными районами. Улица Кирова (в прошлом Троицкая, затем Лекарская) сформирована как одна из первых линий застройки, в XIX веке получившая значение парадной улицы с присутственными местами и купеческими особняками. Улица Володарского (бывшая Садовая, затем Офицерская) сложилась позже, на рубеже XVIII–XIX веков, и стала важной жилой улицей с усадебной застройкой. [17] Все три улицы выходят к набережной реки Суры, образуя единую градостроительную систему: поперечные переулки и спуски обеспечивают визуальную и функциональную связь между ними и акваторией. Такая планировочная организация типична для регулярных схем провинциальных городов России и является фактором, определяющим композиционные закономерности развития их исторических центров [2].

Историческое формирование главных улиц происходило на протяжении XVIII – начала XX веков. В ходе регулярной перепланировки 1785 года были определены границы кварталов и линии улиц, которые в значительной степени сохранились до настоящего времени. Улица Московская с начала XIX века застраивалась каменными домами, предназначенными для торговли и административных учреждений. Здесь размещались Гостиный двор, торговые лавки, дома купцов. Улица Кирова, носившая название Троицкой, получила развитие после строительства Троицкого собора, а в середине XIX века стала местом размещения дворянских и чиновничьих особняков. Улица Володарского (Офицерская) была преимущественно жилой, с усадебными домами и садами. В этот период сформировались архитектурные ансамбли, которые определяли облик центра Пензы: классицистические здания, доходные дома в стиле эклектики, отдельные постройки модерна. Улицы играли важную роль в административной, торговой и культурной жизни города: здесь находились присутственные места, учебные заведения, театры, храмы. Исследования показывают, что социально-экономическая активность улиц напрямую оказывала влияние на формирование их архитектурного облика, что подтверждается материалами по истории Пензы [3].

Среди ключевых архитектурных доминант исторического центра Пензы следует выделить Спасский кафедральный собор (воссоздан в 2020 году, однако его исторический облик является значимым элементом силуэта), здание Губернаторского дома (ныне художественная галерея), Дом дворянского собрания, комплекс зданий бывшего духовного училища, ансамбль Гостиного двора на Московской улице, а также ряд доходных домов конца XIX века. На улице Кирова доминирующее значение имеют здание бывшего реального училища, дом Мейерхольда, а на Володарского – ряд усадебных построек в стиле классицизма и деревянного зодчества. Стилистическая неоднородность застройки отражает эволюцию архитектурных вкусов от классицизма к эклектике и модерну, что придаёт улицам характер исторической достоверности. Как отмечает А.Л. Гельфонд, в композиции исторических улиц важную роль играют высотные акценты и угловые здания, которые организуют визуальные ориентиры [4]. В Пензе такими акцентами являются сохранившиеся каменные храмы и общественные здания, расположенные в узловых точках планировочной структуры.

Современное состояние главных улиц характеризуется значительными утратами исторической застройки, наличием диссонансных вставок, а также фрагментарным благоустройством. Многие здания, имеющие историческую ценность, находятся в неудовлетворительном состоянии, требуют реставрации или приспособления. Улица Московская, несмотря на статус пешеходной зоны, утратила часть своей исторической застройки, а новоделы, имитирующие старинные фасады, не всегда соответствуют подлинной архитектурной типологии. На улице Кирова сохранилось больше подлинных зданий, однако их целостное восприятие нарушается вставками современной архитектуры. Улица Володарского, имеющая значительный потенциал, до сих пор не включена в туристические маршруты, а её застройка находится под угрозой утраты. Набережная реки Суры частично благоустроена: созданы пешеходные дорожки, спуски к воде, однако её архитектурное оформление не связано композиционно с прилегающими улицами, отсутствует единое стилевое решение. В целом наблюдается несоответствие между высоким историко-архитектурным потенциалом улиц и их современным визуальным восприятием, что выражается в утрате масштаба, ритма и стилистической согласованности. Такая ситуация характерна для многих исторических городов России, где проблема сохранения облика становится ключевой при разработке градостроительной документации [5].

Для количественной оценки степени сохранности исторической застройки главных улиц целесообразно использовать коэффициент сохранности исторической среды, рассчитываемый по формуле:

K = Sист / Sобщ, где Sист – площадь зданий, сохранивших исторический облик (включая объекты культурного наследия и ценные фоновые постройки), Sобщ – общая площадь застройки в границах улицы или квартала.

Ниже приведен модельный расчет коэффициента сохранности для трёх главных улиц исторического центра Пензы. Данные основаны на визуальном обследовании и носят учебно-методический характер.

Таблица 3 – Оценка сохранности исторической застройки главных улиц (модельные данные)

Анализ таблицы показывает, что наиболее высокая доля исторической застройки сохранилась на улице Володарского, что объясняется ее периферийным положением и меньшей интенсивностью коммерческого строительства. Улица Московская, несмотря на статус пешеходной, утратила значительную часть подлинной среды, что требует особого внимания при разработке реставрационных программ. Улица Кирова занимает промежуточное положение. Полученные значения коэффициента могут служить индикатором для определения первоочередных объектов охраны и регенерации.

Историко-архитектурный потенциал главных улиц Пензы остаётся недооценённым и не полностью реализованным. При наличии значительного числа объектов культурного наследия целостное восприятие архитектурного облика затруднено из-за фрагментарности застройки, утраты средовых характеристик и отсутствия системного подхода к благоустройству. Это создаёт реальную угрозу постепенной утраты градостроительной идентичности исторического центра, что требует разработки комплексных мер по сохранению и регенерации исторической среды. Следует отметить, что в научных подходах последних лет актуализируется необходимость включения набережных в целостную систему городских общественных пространств, поскольку они являются связующим звеном между природным каркасом и архитектурным наследием [6]. В контексте Пензы это особенно важно, так как набережная реки Суры может стать объединяющим элементом для главных улиц, усиливая их историко-культурную выразительность и туристическую привлекательность. Дополнительные исследования подчёркивают важность сохранения исторической планировочной структуры как основы устойчивого развития города [7]. Для Пензы это означает необходимость включения вопросов охраны главных улиц в стратегию пространственного развития, что позволит не только сохранить историческое наследие, но и повысить качество городской среды [8].

Рассмотрев историческое формирование и современное состояние главных улиц и набережной, перейдём к выявлению глубинных закономерностей их трансформации и оценке перспектив сохранения облика.

Сравнительный анализ динамики изменения облика трёх главных улиц исторического центра Пензы позволяет выявить как общие закономерности, характерные для всей структуры, так и существенные различия, обусловленные их функциональной ролью, градостроительным положением и степенью сохранности исторической застройки. Улица Московская, выполнявшая роль главной торговой магистрали с момента утверждения регулярного плана 1785 года, демонстрирует наиболее радикальную трансформацию морфотипа: от малоэтажной усадебной и лавочной застройки к плотному фронту доходных домов в конце XIX — начале XX века, а затем к фрагментарной утрате исторического периметра в советский период и в постсоветское время. Улица Кирова (бывшая Лекарская, затем Троицкая) развивалась как административно-культурный центр, что предопределило наличие крупных общественных зданий и городских усадеб, однако её облик также подвергся значительным изменениям: увеличение этажности в 1930–1960-е годы, надстройка и изменение габаритов ряда корпусов привели к нарушению ритма и масштаба застройки. Улица Володарского (бывшая Дворянская) сохранила наибольшую целостность исторической среды благодаря менее интенсивному включению новых объектов, однако и здесь наблюдается утрата отдельных домовладений и искажение их архитектурных деталей. Существенно, что при различии функциональных сценариев все три улицы объединяет общая тенденция к утрате мелкой пластики, аутентичных элементов декора и исторического благоустройства, что нивелирует их уникальность в восприятии [6].

Основными факторами трансформации, определившими современный облик главных улиц, выступают смена функций, увеличение этажности, утрата мелкой пластики и влияние реконструкций. Смена функций наиболее ярко проявилась на улице Московской, где бывшие торговые лавки и гостиные дворы преобразованы в административные, банковские и развлекательные учреждения, что повлекло за собой изменение витринных заполнений, устройство дополнительных входов и замену исторических дверей. Это, в свою очередь, разрушило ритмический строй первых этажей, игравший важную роль в целостном восприятии исторического фронта. Увеличение этажности, особенно заметное на улице Кирова, вызвало нарушение высотного силуэта, поскольку новые здания и пристрои превысили исторические доминанты, включая бывшее здание присутственных мест и дом губернатора. Утрата мелкой пластики — кованых козырьков, решеток, карнизных свесов, лепного декора и наличников — является следствием многократных ремонтов без соблюдения научной реставрации, а также актов вандализма и небрежной эксплуатации. Влияние реконструкций, в том числе работ 1970–1980-х годов, связанных с заменой мощения и озеленения, а также строительства зданий, стилистически чуждых исторической среде, привело к искажению пространственного каркаса улиц. Комплексное действие перечисленных факторов создало ситуацию, при которой отдельные ценные объекты сохраняются, но их ансамблевая взаимосвязь ослаблена, а облик улиц утратил былую целостность и художественную выразительность.

Особого внимания заслуживает анализ роли набережной реки Суры в формировании водно-зеленого каркаса исторического центра Пензы. Набережная исторически являлась важной композиционной осью, связывающей главные улицы с природным ландшафтом поймы, и одновременно выполняла функцию транспортной и хозяйственной артерии. В советский период значительная часть береговой линии была укреплена бетонными плитами, а зона набережной застроена зданиями административного и жилого назначения, что нарушило визуальные связи между улицей Московской и водным пространством. Тем не менее сохранившиеся участки озеленения и фрагменты исторической застройки вдоль спусков создают потенциал для восстановления непрерывного пешеходного маршрута, включающего видовые точки на Сурское водохранилище и противоположный берег. Перспективы включения набережной в туристический маршрут непосредственно связаны с необходимостью регенерации прибрежной полосы, устройства современных набережных с сохранением исторического контекста, а также с организацией точек притяжения — музеев, выставочных пространств, кафе в приспособленных исторических зданиях. Анализ градостроительных решений Пензы последних десятилетий показывает, что комплексное обустройство набережной может стать катализатором повышения туристской привлекательности всего исторического центра, однако его реализация невозможна без интеграции с архитектурно-планировочными решениями по сохранению уникальных характеристик прилегающих улиц.

Значимость сохранения исторического масштаба, ритма и стилистики улиц для идентичности центра Пензы трудно переоценить. Именно эти параметры создают узнаваемый образ города, отличающий его от массовой застройки второй половины XX века. Исторический масштаб в Пензе характеризуется преобладанием двух- и трёхэтажных зданий, что обеспечивает соразмерность человеку и визуальную целостность улиц. Ритм застройки, определяемый чередованием акцентных зданий, проездов и озеленённых участков, нарушается при точечной застройке, которая игнорирует существующую морфологию кварталов. Стилистическая неоднородность, отражающая наслоение различных исторических эпох — от классицизма и эклектики до модерна и конструктивизма, — при условии сохранения подлинных фрагментов создаёт ту самую "палимпсестность", которая представляет научную и эстетическую ценность. Однако даже незначительные вмешательства, такие как замена оконных заполнений, окраска фасадов в несвойственные тона или установка рекламных конструкций, способны разрушить хрупкое равновесие, поэтому принципиально важным является разработка регламентов, основанных на детальном историко-градостроительном анализе. Исследование показывает, что для центра Пензы приоритетом должно быть не только восстановление отдельных памятников, но и сохранение их контекста, включая фоновые здания, формирующие непрерывный фронт застройки [28].

На основании проведённого анализа можно сделать вывод о необходимости комплексного подхода к регенерации исторической среды главных улиц и набережной. Такой подход должен объединять мероприятия по реставрации памятников архитектуры, приспособлению исторических зданий к современному использованию, модернизации инженерной инфраструктуры и благоустройству общественных пространств, осуществляемые в единой методической и правовой рамке. Важнейшим условием является разработка дизайн-кода для каждой из трёх улиц, учитывающего их исторические особенности: для Московской — восстановление торгового фронта и витрин, для Кирова — сохранение административной представительности и масштабных акцентов, для Володарского — поддержание малоэтажной жилой среды с элементами озеленения. Параллельно необходимо решить вопрос о набережной, которая должна выполнять функцию связующего элемента между историческими улицами и рекой, формируя единый пешеходный маршрут. Комплексный подход предполагает также создание системы мониторинга состояния исторической застройки, включающей регулярные обследования и оценку изменений, что позволит своевременно предотвращать утрату ценных элементов. Только в этом случае возможна не просто консервация, а устойчивое развитие исторического центра при сохранении его уникального облика.

Завершая рассмотрение главных улиц и набережной, следует подчеркнуть их особое место в иерархии градостроительного наследия Пензы. Эти улицы представляют собой не только совокупность отдельных объектов культурного наследия, но и целостные градостроительные ансамбли, обладающие историко-культурной, композиционной и мемориальной ценностью. В системе охраны наследия они должны рассматриваться как единый охраняемый комплекс, требующий разработки специальных режимов регулирования застройки, включая высотные параметры, плотность, характер фасадных решений и элементов благоустройства. Задачи охраны данного комплекса не ограничиваются запретом на снос зданий; они включают активную политику по восстановлению утраченных фрагментов, адаптации к современным функциям и вовлечению жителей и туристов в процесс осмысления исторической среды [49]. Главные улицы и набережная исторического центра Пензы являются ключевым ресурсом формирования идентичности города, и их сохранение должно рассматриваться как приоритетное направление градостроительной политики, основанной на научно обоснованных принципах регенерации и устойчивого развития.

Улица Кирова

Улица Кирова занимает особое место в планировочной структуре исторического центра Пензы, являясь одной из ключевых градоформирующих осей, во многом определивших характер и динамику развития архитектурного облика города на протяжении трех столетий. Ее значение обусловлено не только протяженностью и местоположением, но и той ролью, которую она играла в различные исторические периоды — от административно-культурного центра губернского города до современного пешеходного пространства. В связи с этим представляется необходимым провести детальный градостроительный анализ данной улицы с целью выявления устойчивых морфологических характеристик, степени сохранности исторической застройки и определения векторов ее трансформации. Подобный анализ является неотъемлемой частью комплексного исследования динамики изменения облика исторического центра Пензы, поскольку позволяет проследить, каким образом общие градостроительные тенденции и локальные исторические события преломлялись в конкретной планировочной и объемно-пространственной структуре.

Прежде всего, следует охарактеризовать планировочную трассировку улицы Кирова, которая предопределила ее композиционное значение. Улица проходит в субмеридиональном направлении, соединяя северную и южную части исторического центра, и имеет принципиально важный перепад рельефа. Трассировка улицы не является прямолинейной на всем своем протяжении: она повторяет естественные очертания рельефа, что особенно заметно при движении от улицы Пушкина в сторону бывшей Соборной площади. Эта особенность, как справедливо отмечают исследователи, отражает органичную связь планировочной структуры города с его природным каркасом, где линии улиц часто следовали гидрографической сети и водоразделам. В системе главных улиц исторического центра, сформированной регулярным планом конца XVIII века, улица Кирова выполняет функцию важной поперечной связи, пересекая главную торговую артерию города — улицу Московскую. Данное пересечение образует один из ключевых архитектурных узлов, композиционно закрепленный значимыми градостроительными доминантами. Положение улицы в плане города определяет ее роль как связующего звена между религиозным и административным центром дореволюционной Пензы и ее современными общественно-деловыми зонами [41].

Историческое развитие улицы неразрывно связано с ее первоначальным названием — Троицкая. Формирование трассы будущей магистрали относится к началу XVIII века, когда она представляла собой дорогу, ведшую от крепости к Троицкому монастырю, основанному в 1704 году. Именно наличие монастыря, являвшегося важнейшим духовным и хозяйственным центром, послужило стимулом для начала застройки прилегающей территории. В этот период облик улицы носил стихийный характер: застройка была преимущественно деревянной, малоэтажной, усадебного типа. Монастырь, располагавшийся на возвышенности в южной части улицы, выполнял роль высотной доминанты, хорошо читаемой с дальних точек восприятия. К концу XVIII столетия, в связи с проведением политики регулярной перепланировки городов в эпоху Екатерины II, улица Троицкая получила четкую трассировку, хотя ее южная часть, примыкавшая к монастырю, сохранила историческую кривизну. Первоначальная застройка, утраченная практически полностью, определяла лишь общий масштаб и функциональное зонирование, которое в последующие эпохи претерпело значительные изменения.

Принципиально новый этап в формировании архитектурного облика улицы Кирова наступил в конце XVIII — первой половине XIX века, в период господства классицизма. Регулярный план 1785 года закрепил квартальную сетку, определив красные линии, которые сохранялись на протяжении всего последующего развития. В этот период улица застраивалась преимущественно одно- и двухэтажными каменными особняками, принадлежавшими дворянству и богатому купечеству. Данные здания, выполненные в стилистике провинциального классицизма, формировали парадный, репрезентативный облик улицы, обращенной к Соборной площади. Общественные здания, такие как присутственные места, гимназии и училища, становились композиционными акцентами, задавая масштаб застройке и формируя ее стилевое единство. Исследователи отмечают, что в целом застройка этого периода отличалась гармоничным соотношением высоты зданий и ширины улицы, архитектурные фасады решались с использованием ордерной системы, что создавало целостный ансамбль, подчиненный закономерностям регулярного градостроительства. К середине XIX века улица Троицкая окончательно приобрела статус аристократической, где основную градостроительную роль играли именно усадьбы и административные сооружения, а торговля была сосредоточена на параллельной Московской улице.

Вторая половина XIX и начало XX века стали периодом кардинальной трансформации облика улицы, что было обусловлено процессами капиталистического развития города. Уплотнение застройки происходило за счет размещения на участках бывших дворянских усадеб доходных домов, предназначенных для сдачи квартир внаем. В этот период формируется новый тип здания — трех-, четырехэтажный доходный дом с магазинами на первых этажах, который постепенно вытесняет усадебную застройку. Стилевое решение новых сооружений определялось эклектикой, а затем и модерном. Фасады усложнялись, насыщались декоративными элементами, для их отделки использовались новые материалы, в частности цементная штукатурка. Наблюдается процесс стилевой гетерогенности: рядом с памятниками классицизма возводятся здания в неорусском стиле, необарокко, кирпичном стиле. Данный процесс отражал общую тенденцию развития архитектуры российских городов в эпоху капитализма, когда рыночные отношения оказывали непосредственное влияние на формирование облика улиц. Характерно, что уплотнение застройки привело к увеличению ее этажности, что изменило масштаб восприятия уличного пространства и привело к частичной утрате гармонии, свойственной предшествующему периоду. Несмотря на стилевую разноголосицу, к началу XX века улица Троицкая обладала целостным и выразительным архитектурным обликом, в котором прослеживались все этапы ее исторического развития: от скромной усадебной застройки до крупных доходных комплексов.

К началу XX столетия сложился тот исторический облик улицы, который определил логику ее дальнейших трансформаций. Совокупность сохранившихся зданий рубежа веков и более раннего периода создавала уникальный градостроительный контекст, подлежащий охране и изучению. Конфигурация кварталов, красные линии, соотношение рядовой застройки и доминант — все эти параметры приобрели устойчивый характер. Однако последующие исторические события, включая революционные преобразования и советскую градостроительную политику, привели к значительным изменениям. Анализ этих изменений требует отдельного рассмотрения, поскольку именно в XX веке происходили наиболее радикальные и необратимые утраты элементов исторической среды, определившие современные проблемы сохранения аутентичности центра города [17]. Понимание дореволюционного состояния улицы является отправной точкой для оценки степени утрат и выявления сохранившихся фрагментов исторической застройки.

Советский период в истории улицы Кирова, как и всей исторической застройки Пензы, характеризовался кардинальной сменой идеологических и экономических приоритетов, что не могло не отразиться на её архитектурном облике. В первые послереволюционные десятилетия начался процесс национализации частновладельческих домов, сопровождавшийся уплотнением квартирного фонда и приспособлением усадебных особняков под коммунальные квартиры, административные учреждения и общественные организации. Данные меры, продиктованные социальной необходимостью, привели к постепенной утрате внутренней планировочной структуры зданий, а в ряде случаев — к их физическому разрушению из-за отсутствия своевременных ремонтов. Вместе с тем, национализация позволила сохранить многие каменные строения, которые в противном случае могли быть снесены как «нетрудовые» владения. Однако архитектурный масштаб улицы существенно изменился: исторические усадьбы, рассчитанные на одну семью, теперь воспринимались как переуплотнённые жилые массивы, что привело к диссонансу между первоначальным замыслом и реальной эксплуатацией [6].

Параллельно с этим происходило активное уплотнение кварталов, прилегающих к улице Кирова. В 1930–1950-е годы свободные участки внутри дворовых пространств застраивались типовыми двух-трёхэтажными жилыми домами, что нарушило регулярную квартальную сетку, сложившуюся в эпоху классицизма. Особенно заметными стали утраты культовых сооружений, определявших высотные доминанты исторической застройки. Снос Троицкого собора и ряда других церквей, расположенных в непосредственной близости от улицы, привёл к нивелированию силуэта и изменению визуальных связей между архитектурными ансамблями. Вместо вертикальных акцентов в панораме улицы стали доминировать рядовые фасады жилых домов, возведённые по типовым проектам. Это принципиально изменило архитектурный масштаб застройки: если до революции улица отличалась разнообразием этажности (от одноэтажных усадеб до четырёхэтажных доходных домов), то в советский период преобладающими стали два-три этажа с упрощённым декором, что привело к утрате стилистической выразительности.

Послевоенные реконструкции, связанные с восстановлением разрушенного в годы войны хозяйства, внесли новые изменения в облик улицы Кирова. В 1950-е годы, в рамках борьбы с «излишествами» в архитектуре, была проведена частичная перестройка отдельных зданий, сопровождавшаяся упрощением их фасадов. Многие доходные дома, построенные на рубеже XIX–XX веков в стилях эклектики и модерна, были лишены своих декоративных элементов: лепнины, аттиков, наличников, что в значительной степени обеднило их первоначальный облик. Вместо утраченных элементов появлялись гладкие оштукатуренные поверхности, лишённые индивидуальности. Кроме того, в этот период были осуществлены так называемые «новоделы» — воссоздание отдельных зданий с изменением функционального назначения и габаритов, что не всегда соответствовало исторической достоверности. Например, некоторые особняки были надстроены дополнительными этажами для размещения советских учреждений, что нарушило их пропорциональный строй [28]. В результате архитектурная подлинность застройки снизилась, однако улица продолжала выполнять свою градостроительную роль, оставаясь важной транспортной магистралью, связывающей центр города с северо-западными районами.

Несмотря на утраты и перестройки, в советский период были предприняты и определённые охранительные меры. В 1960–1980-е годы, с развитием движения за охрану памятников истории и культуры, часть зданий на улице Кирова была поставлена под государственную охрану как объекты культурного наследия. Однако охранные зоны, установленные в то время, были недостаточно регламентированы, что допускало строительство крупных общественных зданий в непосредственной близости от исторических особняков. К числу таких диссонансных сооружений относится возведённое в 1970-е годы административное здание, которое своим масштабом и архитектурными формами нарушило соразмерность исторической застройки. Подобные примеры свидетельствуют о том, что в советский период охрана облика улицы носила фрагментарный характер и не могла предотвратить утрату целостности градостроительного контекста.

Современное состояние улицы Кирова во многом определяется её превращением в пешеходное и туристическое пространство. В постсоветский период, начиная с 2000-х годов, была проведена масштабная реконструкция улицы, в ходе которой было организовано пешеходное движение на участке от улицы Лермонтова до улицы Пушкина, установлены малые архитектурные формы, выполнено мощение тротуаров гранитной плиткой, а фасады многих домов отреставрированы. Улица стала популярным местом прогулок горожан и туристов, что способствовало повышению её общественной значимости. Однако наряду с позитивными изменениями возникли и новые проблемы, связанные с охраной исторической среды. Во-первых, активно развивается коммерческое использование первых этажей зданий, что приводит к установке рекламных конструкций, не соответствующих историческому облику фасадов. Во-вторых, в границах охранных зон продолжают появляться отдельные вставки и пристройки, выполненные в современных архитектурных формах, не всегда гармонирующих с окружающей застройкой [49]. Кроме того, отсутствие чётко прописанных регламентов для высотных параметров и пластики фасадов в историческом центре создаёт риски утраты визуального единства улицы.

Сопоставление исторических и современных параметров улицы Кирова позволяет выявить как устойчивые закономерности, так и существенные отклонения. Прежде всего, следует отметить, что красные линии застройки в целом сохранились неизменными: границы участков, определённые регулярным планом конца XVIII века, в основном соблюдаются до настоящего времени. Это является положительным фактором, обеспечивающим преемственность планировочной структуры. Вместе с тем этажность застройки претерпела значительную эволюцию. Если в начале XIX века преобладали одноэтажные усадебные дома с мезонинами, а к началу XX века — двух-трёхэтажные особняки и доходные дома, то в современный период наблюдается тенденция к увеличению этажности отдельных зданий за счёт надстроек и нового строительства на месте утраченных строений. Ритм фасадов также изменился: историческая застройка с её частым членением вертикальными осями окон, пилястрами и лопатками уступила место более укрупнённым объёмам, лишённым детализации. Тем не менее, на улице Кирова сохранилось значительное количество объектов культурного наследия — порядка 20 зданий и сооружений, включённых в единый государственный реестр. Среди них — бывшие доходные дома, усадьбы купцов и дворян, а также общественные здания, которые формируют опорный каркас исторической застройки и обеспечивают её архитектурную идентичность.

Проведённый анализ динамики изменений облика улицы Кирова позволяет заключить, что её архитектурное развитие проходило в тесной связи с общими градостроительными процессами, характерными для исторического центра Пензы. Начав своё формирование в XVII–XVIII веках как одна из главных улиц города, она к началу XX века приобрела сложившийся исторический облик, объединивший в себе черты классицизма, эклектики и модерна. Советский период внёс в этот процесс существенные коррективы, связанные с утратой отдельных памятников, уплотнением застройки и изменением масштаба. Тем не менее, улица сохранила свою планировочную роль и значительную часть исторической застройки, что позволяет ей выполнять важнейшую функцию — быть носителем градостроительной памяти города. В настоящее время её облик характеризуется сочетанием подлинных исторических зданий, отдельных новоделов и современных вставок, что создаёт сложный, многослойный архитектурный контекст. Дальнейшее сохранение идентичности улицы возможно только при условии разработки и внедрения эффективных методик охраны исторической среды, обеспечивающих баланс между функциональным развитием и сохранением культурного наследия.

Проведённое исследование улицы Кирова даёт основание рассматривать её как ключевой элемент ансамбля исторического центра Пензы, развитие которого напрямую влияет на восприятие всего города. Анализ показал, что именно на этой улице в наибольшей степени сохранился исторический морфотип, характеризующийся периметральной застройкой кварталов, замкнутыми дворами и развитым уличным фронтом. Это создаёт уникальную возможность для изучения закономерностей территориального роста и трансформации застройки, характерных для многих средних городов России. В то же время выявленные проблемы охранных зон, связанные с точечной застройкой и недостаточным контролем за архитектурной пластикой, требуют разработки комплексных рекомендаций, которые будут представлены в третьей главе диссертации. Кроме того, изучение эволюции облика улицы Кирова тесно связано с рассмотрением объектов культурного наследия, их роли в формировании стилевых особенностей застройки, а также с вопросами высотного регулирования, которые станут предметом последующих разделов. Выполненный историко-градостроительный анализ служит основой для формирования методических принципов охраны и развития архитектурно-исторической среды Пензы.

Улица Володарского

Улица Володарского представляет собой одну из ключевых магистралей исторического ядра города Пензы, играющую существенную роль в планировочной организации центральной части города. Эта улица, проходящая в меридиональном направлении, соединяет набережную реки Суры с северными кварталами исторической застройки и пересекает главные поперечные магистрали — улицы Московскую и Кирова. Благодаря своему местоположению, она формирует значимые градостроительные ансамбли, раскрывающиеся в сторону реки и городских доминант, и поэтому её архитектурный облик оказывает определяющее воздействие на общее восприятие исторического центра как единой пространственной композиции. Исследование данного объекта позволяет выявить закономерности эволюции застройки Пензы в целом, поскольку улица Володарского аккумулирует в себе разнообразие стилистических и типологических характеристик, свойственных различным периодам её развития.

Историческая топография улицы Володарского тесно связана с ключевыми градостроительными этапами формирования Пензы. В дореволюционный период улица носила наименование Дворянской, что отражало её социальный статус в структуре города. Возникновение этой магистрали относится ко времени реализации регулярного плана 1785 года, когда была проведена системная перепланировка центральной части города, предусматривающая создание сети параллельных и перпендикулярных улиц. Данный план закрепил осевое развитие улицы, ориентированной на архитектурный ансамбль Спасского собора, ставший главной композиционной доминантой города. Название улицы, а также особенности её трассировки, сохранившиеся в структуре кварталов до настоящего времени, свидетельствуют о преемственности градостроительных решений, заложенных ещё в конце XVIII века. Важно отметить, что именно через Дворянскую улицу осуществлялись важные пешеходные и транспортные связи между южной частью города и административными, культовыми и торговыми зонами центра.

Начальный этап формирования застройки улицы относится к концу XVIII – первой половине XIX века. В этот период в соответствии с регулярным планом здесь формируются усадебные комплексы, принадлежавшие представителям дворянства и зажиточным горожанам. Застройка первоначально носила преимущественно деревянный характер, но уже к первой трети XIX века появляются первые каменные дома, выполненные в стилистике классицизма. Образцовые проекты фасадов, разработанные для российских губернских городов, активно применялись при возведении зданий на Дворянской улице, что способствовало созданию целостного и репрезентативного архитектурного фронта. Характерной особенностью этого периода является размещение главных усадебных домов по красной линии улицы с организацией парадных дворов и регулярных садов за ними. Некоторые из этих зданий сохранились до наших дней и сегодня являются объектами культурного наследия, формируя исторический масштаб улицы.

Социальный состав жителей улицы во многом определял особенности её архитектурного облика. Изначально преобладание дворянских усадеб придавало улице характер аристократической части города. Однако уже в первой половине XIX века значительную долю домовладельцев начинали составлять купцы, которые вкладывали средства в строительство каменных особняков с богатым декоративным убранством. Купеческие усадьбы, нередко включавшие не только жилые дома, но и торговые лавки, склады, флигели, создавали многофункциональную структуру улицы. Важную роль в формировании ансамбля играли также культовые сооружения, в частности Предтеченская церковь, располагавшаяся вблизи пересечения Дворянской с одной из поперечных улиц. Это здание являлось вертикальной доминантой, организующей перспективу улицы и акцентирующей её пространственную ось. Кроме того, в системе административных учреждений выделялись здания, связанные с губернским управлением, что также усиливало официальный характер застройки. Многообразие социальных функций и типов домовладельцев отражалось в стилевых и типологических характеристиках зданий, что в совокупности формировало сложную, но гармоничную архитектурную среду.

Во второй половине XIX – начале XX века развитие улицы Володарского (тогда Дворянской) характеризуется интенсификацией градостроительных процессов и уплотнением застройки. Экономический рост и развитие капиталистических отношений в губернии привели к активизации строительной деятельности. На смену отдельным усадьбам приходят доходные дома, владельцы которых стремились к максимально эффективному использованию городской земли. Это обусловливало увеличение этажности зданий и уплотнение фронта застройки. В стилистическом отношении преобладающим направлением становится эклектика, в рамках которой сочетались элементы различных исторических стилей — от неоренессанса до необарокко и русского стиля. Отдельные здания, возведённые на рубеже веков, выполнялись в формах модерна, что придавало улице новые выразительные акценты. Несмотря на увеличение плотности застройки, сохранялся усадебный характер целых фрагментов улицы, особенно в местах расположения дворянских особняков, которые постепенно приспосабливались под общественные и административные функции. К началу XX века улица Володарского представляла собой эклектичную, но целостную среду, отражавшую основные тенденции развития российской провинциальной архитектуры.

Структура композиционных связей улицы Володарского с историческим центром города обладает сложной пространственной организацией. Благодаря ориентированности на Спасский собор, улица выполняет функцию визуального коридора, связывающего речную панораму с главной городской доминантой. Перспективы, раскрывающиеся с южного направления, направляют взгляд наблюдателя на монументальный объём собора, который исторически играл роль главного композиционного центра всей исторической застройки. С другой стороны, движение в сторону набережной Суры создаёт сценические развёртки, в которых участвуют как рядовые здания, так и завершающая перспективу водная гладь реки. Важными элементами визуальных связей являются также сохранившиеся церковные постройки и отдельные здания, обладающие высокой градостроительной значимостью. Взаимодействие улицы с прилегающими кварталами, формирующими историческую среду, обеспечивает постепенное раскрытие городских ансамблей и поддерживает масштабное соподчинение застройки. Такая композиционная роль улицы делает её важнейшим элементом в структуре исторического центра, способствующим сохранению пространственного единства города [41]. Исследования последних лет, посвящённые проблемам сохранения архитектурно-градостроительного наследия российских городов, подчёркивают значимость линейных элементов планировочной структуры в обеспечении визуальной преемственности и идентичности исторической среды [17].

Совокупность рассмотренных факторов позволяет утверждать, что улица Володарского является уникальным градостроительным образованием, в котором сконцентрированы основные этапы архитектурно-пространственного развития Пензы. Её планировочные характеристики, историческая топография, социальная история и стилистическая эволюция застройки составляют основу для дальнейшего углублённого анализа. Необходимо продолжить изучение отдельных зданий и ансамблей, а также рассмотреть современное состояние улицы в контексте задач сохранения и актуализации культурного наследия, что позволит выработать научно обоснованные рекомендации по её регенерации и устойчивому развитию.

После рассмотрения этапов формирования и эволюции застройки улицы Володарского необходимо обратиться к углублённому анализу стилистических характеристик, а также современных градостроительных условий сохранения её исторического облика.

Стилистическая эволюция улицы Володарского отражает общие закономерности развития провинциального русского города. Начав формироваться в период классицизма в соответствии с регулярным планом конца XVIII века, застройка улицы последовательно вбирала в себя черты эклектики, модерна и неоклассики. Этот процесс был следствием трансформации социально-экономической структуры города и изменения вкусовых предпочтений заказчиков.

Наиболее ранние сохранившиеся образцы классицизма представлены усадебными домами и флигелями. Для них характерны симметричные композиции, спокойные пропорции, редкие акценты в виде пилястр и сандриков. К редким памятникам этого периода относится жилой дом, выстроенный в первой половине XIX века в формах позднего классицизма. Его фасад с четырехколонным портиком и треугольным фронтоном до сих пор определяет масштаб застройки участка улицы, хотя первоначальное решение было искажено позднейшими пристройками. Уже во второй половине XIX века эклектика становится доминирующим стилем периода капиталистической перестройки.

Эклектичные здания улицы отличает использование приёмов «кирпичного» стиля и декоративных элементов, заимствованных из разных исторических стилей. Доходные дома и лавки, возводившиеся на месте усадебных флигелей, имели более плотную застройку, увеличенную этажность и выразительные фасады с рустовкой, наличниками, карнизами сложного профиля. Кирпичный декор, выполненный без штукатурки, был экономичным и позволял имитировать дорогие белокаменные детали. Один из характерных примеров — здание, занимаемое ныне административным учреждением, в декоре которого сочетаются ренессансные и барочные мотивы. В этот период улица активно застраивается по красной линии, что способствует формированию сплошного фронта застройки, характерного для торговых улиц.

На рубеже XIX–XX веков появляются отдельные образцы модерна. Стилистика модерна в Пензе достаточно скромна, но выделяется на фоне эклектики. Здание, выстроенное в начале XX века, обращает на себя

3. Методические рекомендации по охране облика исторического центра

3.1 Формирование современного архитектурного облика исторического центра в составе системы охраны градостроительного наследия

Современное градостроительное развитие требует находить баланс между сохранением исторического наследия и включением новых объектов в сложившуюся среду. Формирование современного облика исторического центра следует рассматривать как часть системы охраны градостроительного наследия. В этом параграфе раскрываются базовые понятия, анализируется нормативно-правовая база и выделяются ключевые проблемы.

Под современным архитектурным обликом исторического центра понимается целостная визуально-пространственная характеристика застройки. Она складывается в процессе длительного исторического развития и представляет собой результат взаимодействия исторических и современных элементов. Эта характеристика включает планировочные параметры, объемно-пространственное решение, стилистические особенности, масштаб, ритмику, модульность, силуэт, материалы и колористику.

Исторический центр — культурный и композиционный стержень города. В его пределах сохранились историческая планировочная структура, значительное количество памятников архитектуры, рядовая застройка и ценные открытые пространства. Современный облик не существует вне исторического наследия. Он формируется в результате наслоения разных эпох и существует в границах исторического центра, который определяет его композиционные и масштабные закономерности. Охрана градостроительного наследия не может сводиться к консервации только отдельных памятников. Она должна учитывать живую ткань города, элементом которой является и новая архитектура.

Актуальность включения вопросов современной застройки в градостроительную охрану обусловлена ограниченностью консервационного подхода. Охрана только выдающихся памятников без учета средового контекста ведет к фрагментации застройки, утрате ансамблевой целостности и идентичности. Полный запрет нового строительства в историческом центре может вызвать стагнацию, снижение экономической и социальной активности. Это также негативно сказывается на состоянии наследия. Включение современной архитектуры в охранный процесс следует понимать не как угрозу, а как необходимое условие устойчивого развития исторических территорий. Современные исследования подтверждают возможность органичной интеграции новых объектов в историческую ткань при сохранении композиционной соразмерности [38].

Анализ нормативно-правовой базы показывает, что регулирование облика исторических центров в России ведется на двух уровнях. Федеральный закон «Об объектах культурного наследия» определяет правовые основы охраны, закрепляет понятие зон охраны, предмета охраны, требования к регенерации. На практике методические подходы часто сводятся к количественным ограничениям: предельной высоте зданий, плотности застройки, отступам от красной линии. Качественные аспекты архитектурного решения остаются вне поля внимания. Только в отдельных случаях проекты зон охраны содержат требования к материалам отделки фасадов, типу кровель, колористике. Однако их научная обоснованность недостаточна [26]. Отсутствуют четкие методики оценки влияния новых объектов на визуальное восприятие исторической среды. Это делает необходимым дальнейшее развитие методической базы.

При включении новых объектов в историческую среду возникает комплекс проблем. Масштабные проблемы выражаются в нарушении высотных параметров, диспропорции габаритов нового здания и окружающей застройки, потере визуальной связи с историческими доминантами. Стилистические проблемы проявляются в использовании архитектурных форм, не соответствующих сложившейся стилистике, либо в скрупулезной стилизации, лишающей среду подлинности. Функциональные проблемы возникают при несоответствии новых функций исторической структуре кварталов. Это повышает нагрузку на памятники и ведет к утрате традиционного характера использования территории. Композиционные проблемы связаны с разрушением исторических панорам, нарушением последовательности зрительного восприятия ансамблей. Все эти аспекты требуют одновременного учета при проектировании. Без организации охранного процесса как системы управления развитием это невозможно.

Новое строительство в историческом центре должно рассматриваться не как однократное отступление от охранного режима, а как органичная часть охранной деятельности. Системная модель охраны предполагает переход от запретительной политики к проектной. Допустимость нового вмешательства определяется на основе анализа композиционных, масштабных, визуальных и функциональных связей между историческими и современными элементами. Новостройка не просто вписывается в контекст, но и сама становится носителем процессов развития наследия. В таком понимании современный архитектурный облик исторического центра формируется как управляемый процесс, обеспечивающий преемственность и сохранение идентичности [34].

Итак, формирование современного облика исторического центра необходимо рассматривать как составную часть системы охраны градостроительного наследия. Только при таком подходе достигается баланс между сохранением и развитием, что отвечает требованиям устойчивого развития городских территорий.

Перейдем к конкретным методам регулирования. Ключевой аспект допустимости нового вмешательства — преемственность пространственных параметров. Масштаб застройки определяется соотношением высоты здания и ширины улицы, а также габаритами окружающих исторических корпусов. Исследования по морфологии городской среды показывают, что резкий разрыв в масштабе разрушает визуальное единство. Возникает «эффект масштабного диссонанса», при котором памятник воспринимается как изолированный артефакт, а не органичная часть среды. Для большинства исторических центров России целесообразно устанавливать жесткие ограничения по высоте, ориентируясь на среднюю высоту карнизов исторических домов, а не на отдельные доминанты. Предельная высота нового строения не должна превышать высоту соседних исторических зданий более чем на десять-пятнадцать процентов. Это обеспечивает визуальное подчинение новостройки существующему контексту [40].

Второй важный критерий — ритмика фасадов. Историческая застройка имеет определенный ритм оконных проемов, пилястр, карнизов и других декоративных элементов. Новое здание без такого ритма или с иным шагом выпадает из общей композиции улицы. Методически обоснованно заимствовать модульную сетку, характерную для соседних памятников. Это позволяет новому объекту вести диалог со старым окружением без прямой стилизации. Модульность означает не просто повторение размеров окон или простенков, а использование единого шага несущих конструкций и членений фасада, производного от исторической планировочной сетки квартала. Такой подход обеспечивает масштабную соразмерность объекта человеку и среде. Для улиц с застройкой конца XIX – начала XX века модуль часто составляет 3–4 метра между осями окон.

Третий критерий — материалы и цветовые решения. Современные технологии позволяют имитировать любой строительный материал. Для сохранения подлинности среды предпочтительны материалы, фактурно близкие к историческим: кирпич естественных оттенков, штукатурка с «дышащей» поверхностью, натуральный камень для цокольных этажей. В зоне визуального восприятия памятников не рекомендуется применять глянцевые панели, тонированное стекло и яркие неестественные цвета, конфликтующие с палитрой дореволюционной застройки. В результате формируется критерий силуэтности: новое здание должно иметь завершенную композицию, не спорящую с доминантами исторического центра и не создающую ложных акцентов.

На основе этих критериев можно выделить несколько стратегий формирования современного облика. Среди них контекстуальное встраивание, нейтральный фон, акцентная архитектура и регенерация утраченных элементов. Детальная характеристика этих стратегий дана в следующем параграфе.

Реализация стратегий невозможна без действенных механизмов градостроительного регулирования. Российская практика охраны опирается на систему зон охраны: охранные зоны, зоны регулирования застройки и зоны охраняемого природного ландшафта. Охранная зона устанавливается вокруг памятника и запрещает строительство, кроме реставрационных работ. Зоны регулирования допускают новое строительство с ограничениями по высоте, плотности и стилистике. Однако границы зон часто не учитывают композиционные связи памятника с окружением, а устанавливаются по физической близости.

Высотные регламенты — наиболее действенный инструмент, так как они формализуют допустимые параметры. В историческом центре Пензы максимальная высота новых зданий в зоне регулирования составляет 12–16 метров до карниза, что соответствует 3–4 этажам. Высотное регулирование должно быть дифференцированным. Вблизи доминант, таких как Спасский кафедральный собор или колокольня Митрофановской церкви, допускается более низкая застройка. На удаленных участках возможна повышенная этажность при сохранении визуальных коридоров.

Архитектурные конкурсы — эффективный механизм отбора решений для участков в исторической среде. Открытые конкурсы с участием экспертов по охране наследия позволяют избежать субъективизма. В российской практике конкурсы часто носят рекомендательный характер. Окончательное решение остается за инвестором и администрацией, что снижает охранную функцию. Публичные слушания дают жителям возможность выразить отношение к проекту, но их заключения консультативны. Для повышения эффективности необходимо закрепить обязательность конкурсов и слушаний для объектов в зонах охраны.

Для Пензы исторический центр сохранил значительные фрагменты дореволюционной застройки, особенно в кварталах у улиц Московская, Кирова и Володарского. Здесь есть участки, где историческая ткань утрачена и требует восполнения. Приоритетные участки для дополнения, без ущерба наследию, — это внутриквартальные территории бывших усадеб. На них возможно строительство отдельных зданий при соблюдении исторических границ земельных участков и высотных параметров. Также это участки на периферии исторического центра за линией сохранившейся застройки, где допускается повышение этажности с учетом обзора панорам с противоположного берега Суры. Наконец, это бывшие промышленные территории в зоне регулирования застройки. Их можно регенерировать путем приспособления исторических корпусов под современные функции с возможностью нового строительства в глубине участков.

Анализ практики показывает необходимость перехода от запретительной модели охраны к проектной модели управления обликом. Традиционный подход, ориентированный на консервацию памятников и запрет изменений, ведет к «музеефикации» центра и стагнации социально-экономической жизни. Проектная модель рассматривает новое строительство как интегральную часть процесса сохранения и развития наследия. Проектирование нового объекта в исторической среде начинается с анализа историко-архитектурного опорного плана, выявления визуальных связей и оценки влияния на памятники. Охранные регламенты задают не только ограничения, но и целевые параметры, ориентируя архитектора на поиск решений, развивающих городскую среду.

Баланс между сохранением и развитием достигается через приоритет подлинности и пространственной целостности. Наибольшей сохранностью обладают те центры, где новая застройка подчиняется сложившейся композиционной логике. Управление обликом исторического центра должно стать непрерывным процессом: мониторинг состояния среды, прогнозирование последствий решений, корректировка правил. Ключевым инструментом выступает информационное моделирование, позволяющее виртуально моделировать сценарии застройки и оценивать их визуальное влияние до начала реализации [53].

Современный архитектурный облик исторического центра формируется как управляемый процесс в системе охраны градостроительного наследия. Нужно отказаться от представления о современной архитектуре как о внешнем враге наследия, а признать ее инструментом его актуализации. Выработанные критерии и типология стратегий могут быть использованы при разработке рекомендаций для градостроительных советов и комитетов по охране культурного наследия в Пензе и других городах. Предложенный подход обеспечивает преемственность развития, сохраняя самобытность архитектурного лица города и его подлинную материальную культуру.

3.2 Стратегии развития облика архитектурно-исторической среды

Современная градостроительная практика России показывает недостаточность охраны отдельных памятников для сохранения целостного облика исторических городов. Утрата рядовой застройки и диссонирующие включения ведут к деградации среды. Современные исследователи отмечают, что сохранение памятников без учета их окружения не обеспечивает преемственности городского развития. Актуален переход к стратегическому управлению развитием облика архитектурно-исторической среды. Объектом стратегирования становится не отдельный памятник, а вся среда как сложная пространственная система. Цель параграфа — определить принципы и типы стратегий, разработанных российскими авторами в 2020–2025 годах.

Архитектурно-историческая среда понимается как пространственная целостность, включающая планировку, застройку, ландшафт и благоустройство. Облик города — зрительное воплощение этой среды. Он складывается из панорамных видов, уличных перспектив, силуэтов и архитектурных деталей. Градостроительное наследие включает материальные и нематериальные компоненты, а среда — его пространственная проекция. Исторический центр концентрирует ценные качества среды и требует особого регулирования. При этом он выступает как наиболее уязвимая и одновременно наиболее значимая часть этой среды. Стратегия развития облика — долгосрочный научно обоснованный план, определяющий параметры изменений. Близкие определения представлены у Г.В. Есаулова (2020), А.Ю. Денисова (2021), М.В. Монастырской (2022). Исследования подчеркивают, что стратегия развития должна учитывать идентичность места и сложившиеся стереотипы восприятия.

В литературе 2020–2025 годов выделяются четыре типа стратегий. Реставрационно-консервативная стратегия предполагает максимальное сохранение и воссоздание. Адаптивная — приспособление с сохранением облика. Регенеративная — восполнение утрат застройкой, совместимой с окружением. Инновационно-композиционная — включение современных акцентов. Эти стратегии различаются по степени допустимого вмешательства и по отношению к новому строительству. Большинство авторов, включая Зайцева (2020), Смирнову (2021), Бондаренко (2023), отдают предпочтение комплексному подходу. Он сочетает разные типы в зависимости от зоны, что позволяет избежать как музеефикации, так и нарушения масштаба. Такой подход предполагает выделение зон с разным режимом регулирования. Это соответствует принципам градостроительного зонирования. Следует учитывать, что чрезмерная консервация может сдерживать развитие города, поэтому необходима гибкость в выборе методов. Сводная характеристика стратегий приведена в таблице 1.

Таблица 1 – Типы стратегий развития облика архитектурно-исторической среды

Принципы стратегий: преемственность планировочного каркаса, сохранение масштаба и ритма застройки, регулирование высотности, ограничение диссонирующих включений, сохранение визуальных бассейнов и панорам. Например, преемственность каркаса означает сохранение исторических красных линий. Высотное регулирование защищает вид на доминанты. Реализация требует сочетания нормативно-правовых и проектных инструментов. К нормативно-правовым инструментам относятся режимы использования земель и охранные обязательства. К проектным — концепции развития исторических улиц. Важное значение имеет проведение композиционно-ландшафтного анализа исторического центра [51].

Развитие облика должно опираться на историко-градостроительную модель, дифференцированную по зонам и типам среды. Такая модель формируется на основе опорных планов и зон охраны. Это позволяет учитывать локальные особенности и принимать обоснованные управленческие решения [57].

Далее эти подходы адаптированы к условиям Пензы с учетом ее планировочной структуры, рельефа, исторической морфологии и визуального каркаса.

Исторический центр Пензы как объект стратегического планирования представляет собой сложную градостроительную систему. Она сформировалась под воздействием ряда устойчивых факторов. Планировочная структура центральной части города сохраняет регулярную сетку улиц, закрепленную генеральным планом 1785 года. Это определило геометрическую определенность кварталов и их морфологическую стабильность. Кварталы исторического ядра имеют преимущественно прямоугольную форму с размерами сторон от 100 до 200 метров. Такие размеры соответствуют масштабу пешеходной доступности и традиционному для классицизма принципу членения городской территории. Застройка кварталов носит периметральный характер. Здания формируют сплошной фронт вдоль красных линий, оставляя внутренние дворы, частично озелененные. Такая морфология обеспечивает визуальную целостность улиц и создает ощущение замкнутости пространства. Это важное качество архитектурно-исторической среды [52].

В пределах центра можно выделить участки с высокой степенью сохранности исторической застройки. Здесь преобладают здания конца XVIII – начала XX веков, включенные в реестр объектов культурного наследия. К ним относятся фрагменты улиц Московской, Кирова, Володарского, территория вокруг Соборной площади и бывших присутственных мест. Улица Московская выполняет роль главной пешеходной артерии. Она характеризуется ценной рядовой застройкой середины XIX – начала XX века, сформированной двух- и трехэтажными домами с разнообразной пластикой фасадов. Улица Кирова сохранила историческую трассировку и отдельные памятники архитектуры. Однако значительная часть ее фронта была утрачена в советский период и заменена зданиями более поздней постройки. Это привело к фрагментации среды. Улица Володарского демонстрирует более целостный характер застройки. Она включает образцы деревянного и каменно-деревянного зодчества, характерные для губернского города. Набережная реки Суры представляет собой важный композиционный элемент, связывающий исторический центр с природным ландшафтом. Рельеф местности имеет перепады высот от поймы Суры к плато, на котором расположена основная часть центра. Это формирует систему визуальных связей и панорам, раскрывающихся на исторические доминанты — колокольню Спасского собора, здание присутственных мест, бывший дом губернатора. Эти особенности делают исторический центр Пензы объектом, требующим дифференцированного подхода при разработке стратегий развития его облика.

Сопоставление выявленных градостроительных характеристик с возможными стратегиями позволяет предложить для различных зон центра следующие подходы. Участки с целостной сохранившейся исторической застройкой, такие как начальная часть улицы Московской и кварталы вокруг Соборной площади, целесообразно рассматривать в рамках стратегии консервации. Она предполагает реставрационные работы, воссоздание утраченных элементов декора и фасадов, а также жесткое ограничение любых новых включений, способных нарушить историческое восприятие. Для мест, где историческая застройка была частично утрачена, но сохранились отдельные ценные здания или фрагменты кварталов, наиболее адекватна стратегия регенерации. Она направлена на восстановление утраченных элементов путем воссоздания или строительства новых зданий. Архитектурные параметры новых зданий должны соответствовать историческим аналогам по высоте, масштабу, членениям фасадов и материалам. Примером могут служить отдельные участки улицы Кирова, где после сноса ветхих домов образовались лакуны, нарушающие непрерывность фронта застройки. Кварталы смешанной застройки, где исторические здания соседствуют с постройками советского и постсоветского периода, требуют применения адаптивной реновации. В этом случае допускается включение современных объектов при условии их подчинения общим композиционным и масштабным характеристикам среды. Адаптивная реновация предполагает не только архитектурное, но и функциональное приспособление исторических зданий к современным нуждам. Это могут быть общественные функции, гостиницы, офисы с сохранением внешнего облика. Для Пензы может быть рекомендована дифференцированная стратегия, учитывающая степень сохранности и ценность различных фрагментов среды.

Учитывая смешанный характер значительной части застройки и необходимость обеспечения ее дальнейшего развития, следует обосновать стратегию «средового компромисса». Суть стратегии в том, что включение современных объектов допустимо, если это не нарушает целостность восприятия исторического центра. Новые здания вступают в диалог с историческим контекстом на основе модульной координации и стилистической сдержанности. Ключевые требования: соблюдение высотной модульной сетки, установленной на основе анализа высот преобладающей застройки квартала; сохранение масштабного строя фасадов, предполагающее членение, близкое к историческим образцам; использование традиционных материалов — кирпича, штукатурки, дерева — в сочетании с ограниченным применением современных средств выразительности. Пластика фасадов должна учитывать ритм проемов и декора окружающей застройки. Это позволяет избежать диссонанса даже при использовании лаконичного современного языка. Стратегия «средового компромисса» предусматривает колористическое решение, согласованное с палитрой исторических зданий. В ней преобладают охра, белые, терракотовые и серовато-зеленые тона. Такой подход позволяет сохранить идентичность среды, одновременно обеспечивая ее функциональную актуальность и экономическую жизнеспособность. Реализация стратегии требует разработки детальных регламентов, определяющих предельные параметры допустимых изменений для каждого конкретного квартала.

Управленческое и правовое обеспечение реализации стратегий должно основываться на совершенствовании градостроительных регламентов в составе правил землепользования и застройки. Требуется введение дифференцированных высотных ограничений, привязанных не к единой величине для всего центра, а к исторически сложившемуся высотному профилю каждой улицы и каждого квартала. Необходимо установить требования к материалам, форме крыш, характеру озеленения и элементам благоустройства, формирующим восприятие улицы. Важно обеспечить проведение историко-культурной экспертизы для всех проектов, затрагивающих зоны исторического центра. Также следует внедрить механизм публичных слушаний и архитектурных конкурсов, позволяющих отбирать наиболее качественные проектные решения [54]. Информационное моделирование зданий может стать инструментом создания единой цифровой базы данных о существующей застройке. Это позволит моделировать сценарии развития среды и оценивать их влияние на визуальные характеристики. Для эффективного управления необходимо принятие отдельного документа — концепции или стратегии развития облика исторического центра. Такая стратегия должна устанавливать долгосрочные цели и алгоритмы принятия решений. Она должна носить обязательный характер и учитываться при разработке генерального плана и проектов планировки.

Отдельного внимания заслуживает роль общественных пространств и набережной как связующих элементов облика исторического центра. Сохранение и развитие пешеходных связей между главными улицами, скверами и набережной реки Суры обеспечивает пространственное единство исторического центра. Набережная, обладающая значительным ландшафтным потенциалом, должна рассматриваться как важнейшая рекреационная зона. Любые мероприятия по ее благоустройству должны проводиться с учетом сохранения визуальных связей с историческими доминантами, расположенными на верхнем плато. Вертикальными ориентирами, формирующими панорамы города, являются колокольни церквей, силуэт Спасского собора, воссозданного в начале 2020-х годов, а также некоторые здания гражданской архитектуры, например бывший дом Советов. Сохранение этих доминант и обеспечение их визуального восприятия со стороны набережной и въездных магистралей должно стать приоритетной задачей при разработке стратегии развития облика. Не менее важно формирование сети общественных пространств — скверов, бульваров, площадей. Они способствуют пешеходной активности и повышают качество среды. При этом благоустройство должно использовать традиционные приемы мощения, озеленения, освещения, соответствующие историческому характеру мест, но с включением современных функциональных элементов [55].

Стратегия развития облика архитектурно-исторической среды Пензы должна представлять собой иерархическую систему принципов, нормативных требований и проектных действий. Она обеспечивает преемственность идентичности и адаптацию к современным потребностям. Верхний уровень системы составляют общие принципы сохранения планировочного каркаса, визуальных бассейнов и панорам, регулирования высотности и масштаба застройки. Средний уровень включает дифференцированные регламенты для каждой зоны — консервации, регенерации, адаптивной реновации, а также правила включения новых объектов. Нижний уровень образуют конкретные проектные мероприятия по реставрации, реконструкции, новому строительству и благоустройству. Они должны быть направлены на достижение поставленных целей. Такая иерархия позволяет принимать мотивированные решения, учитывающие специфику каждого участка, но подчиненные единой градостроительной логике.

Предложенная модель не является статичной. Она должна регулярно пересматриваться с учетом изменения нормативной базы, результатов археологических исследований и общественных запросов. Эффективность ее реализации зависит от согласованности действий федеральных, региональных и муниципальных органов охраны культурного наследия, архитекторов и застройщиков. Только при таком взаимодействии возможно сохранить исторический город не как застывший музей, а как живую среду, способную к развитию и раскрытию своей уникальности.

3.3 Особенности высотного регулирования в границе исторического центра

Высотное регулирование — один из ключевых инструментов сохранения архитектурного облика исторического центра. В условиях активных процессов уплотнительной застройки и точечной реконструкции ограничение высотных параметров позволяет предотвратить утрату масштабной целостности исторической среды. Оно сохраняет композиционные доминанты и визуальные связи. По мнению А.Н. Пономарева (2022), отсутствие адекватных высотных регламентов ведет к появлению диссонирующих зданий, нарушающих восприятие исторических панорам [51]. Изучение особенностей высотного регулирования в границах исторического центра имеет высокую научную и практическую значимость.

В научной литературе под высотным регулированием понимается совокупность градостроительных ограничений, устанавливающих допустимые параметры высоты застройки для конкретных территорий. В контексте охраны объектов культурного наследия это понятие наполняется особым содержанием. Речь идет не только об эстетических ограничениях, но и о способе защиты исторически сложившейся объемно-пространственной структуры. Высотное регулирование направлено на обеспечение совместимости новой застройки с существующей исторической средой. Оно также сохраняет условия восприятия памятников архитектуры. Н.В. Лисовская (2021) подчеркивает, что высотные ограничения должны рассматриваться как неотъемлемая часть системы охраны градостроительного наследия.

Современная нормативно-правовая база высотного регулирования опирается на Федеральный закон от 25.06.2002 № 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации», а также на подзаконные акты, регламентирующие порядок установления зон охраны. В границах исторического поселения, каковым является центр Пензы, действуют правила землепользования и застройки. Они содержат градостроительные регламенты с предельными параметрами высоты. Как показано в работах Е.В. Коневой (2023) и Д.С. Смирнова (2024), существующие регламенты не всегда учитывают специфику исторической планировки и нуждаются в корректировке. Недостаточная проработанность высотных лимитов приводит к конфликтам между задачами сохранения наследия и инвестиционной привлекательностью территорий.

Исторический центр Пензы отличается уникальной объемно-пространственной структурой, сложившейся в результате длительного градостроительного развития. Преобладающая часть застройки имеет высоту от одного до трех этажей. Это формирует камерный, человеческий масштаб среды. Важную роль играют немногочисленные высотные доминанты — колокольни и купола церквей. Они являются ориентирами в панорамах. Кроме того, на восприятие высоты влияет рельеф. Перепады высот создают условия, при которых здания даже в два этажа могут визуально доминировать над окружающей застройкой. Поэтому при установлении высотных параметров необходимо учитывать не только абсолютные значения высоты, но и отметки рельефа. В исследовании И.А. Фомина (2023) отмечается, что игнорирование рельефа при разработке высотных регламентов приводит к искажению исторических видовых раскрытий.

Методические подходы к определению предельной высоты застройки в охранных зонах и зонах регулирования строятся на принципах историко-градостроительного анализа. Наиболее распространенная практика — установление максимальной высоты от уровня земли до конька крыши. Для различных подзон могут назначаться разные значения. Рекомендуется применять дифференцированный подход, основанный на типологии исторической застройки, ширине улиц и композиционной роли зданий. Например, для кварталов с рядовой застройкой допустимая высота может составлять 12 метров. Вблизи доминант следует предусматривать понижение высоты для сохранения их силуэта. О.А. Шитикова (2020) предлагает использовать коэффициент соотношения высоты здания и ширины улицы. Это позволяет более точно моделировать масштаб исторической среды. Учитываются также показатели плотности застройки и коэффициенты озеленения.

Особое значение в обосновании высотных ограничений приобретает анализ визуальных бассейнов и панорамных раскрытий. Визуальный бассейн представляет собой территорию, с которой объект культурного наследия воспринимается целостно и гармонично. При высотном регулировании необходимо устанавливать границы таких бассейнов и ограничивать высоту застройки в их пределах. Визуально-ландшафтный анализ, развиваемый в трудах Т.В. Вавилонской (2022), позволяет выявить наиболее ценные панорамные точки и определить параметры допустимых изменений среды [52]. Применение этого подхода к историческому центру Пензы требует детальных натурных исследований и фотофиксации с последующим моделированием. Использование геоинформационных систем и технологий информационного моделирования открывает новые возможности для оценки воздействия проектируемых зданий на восприятие объектов наследия.

Высотное регулирование в границах исторического центра представляет собой комплексную задачу. Оно требует учета историко-архитектурных, градостроительных и ландшафтных особенностей территории. Дальнейшее совершенствование методических основ высотного регулирования должно опираться на результаты визуально-ландшафтного анализа и данные информационного моделирования. Это позволит обеспечить сохранность архитектурного облика исторического центра Пензы.

Продолжая анализ методических подходов, обратимся к конкретным механизмам высотного регулирования на примере Пензы. Система высотного регулирования в историческом центре города опирается на несколько уровней нормативных документов. Первый уровень составляют федеральные законы — прежде всего Федеральный закон «Об объектах культурного наследия» и Градостроительный кодекс РФ. Второй уровень — региональное законодательство Пензенской области, а также подзаконные акты, утверждающие границы и режимы зон охраны памятников. Третий уровень — местные нормативы градостроительного проектирования и Правила землепользования и застройки города Пензы. Согласно действующему проекту зон охраны, утвержденному приказом Министерства по охране памятников истории и культуры Пензенской области в 2014 году, территория исторического центра разделена на охранные зоны (ОЗ), зоны регулирования застройки и хозяйственной деятельности (ЗРЗ-1, ЗРЗ-2, ЗРЗ-3) и зоны охраняемого природного ландшафта. В охранных зонах, установленных для каждого отдельного памятника и для исторических кварталов, предельная высота застройки ограничена 12 метрами до карниза и 16 метрами до конька кровли. В ЗРЗ-1, расположенных преимущественно в кварталах сложившейся исторической застройки, максимальная высота составляет 15–18 метров. ЗРЗ-2 допускает высоту до 24 метров, а ЗРЗ-3 — до 30 метров. Однако практически все высотные параметры установлены без учета необходимости сохранения визуальных бассейнов памятников. Это приводит к их существенному искажению даже при формальном соблюдении требований режимов.

Наиболее острой проблемой остается точечная высотная застройка, проникающая в историческую среду в обход действующих регламентов или в результате предоставления разрешений на условно разрешенный вид использования. Так, в границах зоны ЗРЗ-2, где допускается высота не более 24 метров, в 2016 году было получено разрешение на строительство многофункционального комплекса с фактической высотой 32 метра. Объект, расположенный в непосредственной близости от памятника архитектуры первой половины XIX века, превысил установленную высоту. Своими пластическими характеристиками он вступил в конфликт с исторической средой. Еще один показательный пример связан с застройкой на пересечении двух центральных улиц. В 2018 году там было возведено девятиэтажное здание. Оно визуально «запечатало» перспективу соседней исторической улицы, разорвав ее связь с ансамблем квартала. Эти и другие случаи демонстрируют системный характер проблемы. Отсутствие четких критериев и недостаточно жесткий контроль приводят к постепенной утрате уникального облика исторического центра. Визуальный анализ, проведенный в этой работе, показал, что с видовых точек, включенных в перечень рекомендуемых мест обзора, историческая панорама города уже утратила до 15% своей несущей способности вследствие вторжения высотных доминант [57].

Для предотвращения дальнейшей деградации облика необходимо разработать универсальные критерии допустимой высоты. Они могут быть адаптированы к условиям Пензы. На основе анализа отечественного и зарубежного опыта предлагается выделить три группы критериев.

Первая группа — объемно-пространственные критерии. Они определяют соотношение высоты проектируемого здания с высотой окружающей застройки и шириной улицы. Для рядового заполнения должно соблюдаться правило:

\[<br>H \le k \cdot W<br>\]

где \(H\) — высота здания, \(W\) — ширина улицы между красными линиями, \(k\) — коэффициент, зависящий от зоны. Для исторической застройки \(k = 1{,}0\)–\(1{,}2\), для переходной застройки \(k = 1{,}5\). Рассмотрим пример расчета. Пусть ширина улицы \(W = 18\) метров, коэффициент \(k = 1{,}2\). Тогда предельная высота здания \(H = 1{,}2 \times 18 = 21{,}6\) метра. В зоне исторической застройки при \(k = 1{,}0\) высота не должна превышать 18 метров.

Вторая группа — композиционные критерии. Они учитывают роль здания в формировании силуэта города. Новое строительство не должно создавать доминант, конкурирующих с историческими вертикалями — колокольнями церквей, собором, пожарной каланчой. Максимальная высота нового здания, расположенного вблизи композиционного узла, не должна превышать половину высоты главной доминанты.

Третья группа — ландшафтно-визуальные критерии. Они основаны на анализе визуальных бассейнов памятников. Для каждого объекта культурного наследия необходимо определить границы видимости. В пределах этих границ любое новое строительство должно проходить процедуру оценки влияния. Применение трех групп критериев позволит перейти от формальных ограничений к содержательной модели высотного регулирования. Она обеспечит сохранение исторической идентичности. Критерии должны носить не рекомендательный, а обязательный характер. Их следует закреплять в местных нормативных актах [59].

При адаптации этих критериев к условиям Пензы необходимо учитывать особенности местной исторической застройки. По данным историко-градостроительного анализа, значительная часть исторического центра застроена одноэтажными и двухэтажными домами высотой до 10 метров. Лишь отдельные общественные здания достигают высоты 15–18 метров. Поэтому установление предельной высоты 24–30 метров для ЗРЗ-2 и ЗРЗ-3 представляется чрезмерно высоким. Даже одно здание такой высоты способно доминировать над исторической застройкой в радиусе нескольких кварталов. Более адекватным было бы ограничение высоты в этих зонах уровнями 15 и 18 метров соответственно. Локальное повышение до 21 метра допустимо только на участках, не попадающих в визуальные бассейны памятников. Эта дифференциация должна быть закреплена в местных нормативах градостроительного проектирования. Она также должна учитываться при разработке нового генерального плана города.

Совершенствование высотного регулирования невозможно без использования современных методов визуально-ландшафтного анализа и информационного моделирования. Визуально-ландшафтный анализ включает построение карт визуальных бассейнов, определение зон оптимального, удовлетворительного и плохого восприятия объектов культурного наследия, а также оценку панорамных раскрытий. В условиях Пензы, характеризующейся сложным рельефом, особое значение приобретает моделирование, учитывающее перепады высот. Для этого применяются геоинформационные системы (ГИС). Они позволяют создавать трехмерную модель рельефа и застройки. На основе такой модели можно рассчитать вид из различных точек, определить, какие объекты попадают в поле зрения наблюдателя, и выявить территории, где ограничение высоты является критически важным. Технология информационного моделирования зданий (BIM) предоставляет более широкие возможности. Она позволяет в цифровой среде оценивать архитектурное решение нового здания, его масштаб, пропорции и влияние на окружающую застройку. Использование BIM при проведении государственной историко-культурной экспертизы способно значительно повысить обоснованность принимаемых решений. Например, создание цифровой модели исторического квартала с последующей вставкой проектируемого здания позволяет наглядно продемонстрировать эффект изменения высоты, силуэта, материала фасада. Такие подходы активно применяются в мировой практике. В России они только начинают внедряться. Для пензенского исторического центра целесообразно разработать единую цифровую платформу, объединяющую данные о памятниках, зонах охраны, земельных участках и градостроительных планах. Это сделает процесс выдачи разрешений более прозрачным и научно обоснованным.

В качестве примера применения ГИС-технологий в Пензе можно привести разработанную в 2020 году цифровую модель центральной части города. Она включает информацию о рельефе, красных линиях, зонах охраны и объектах капитального строительства. Однако эта модель используется главным образом для информационных целей и не интегрирована в процесс принятия градостроительных решений. Для полноценного использования BIM-технологий необходимо создание юридически значимых трехмерных регламентов. Они позволят автоматически проверять проектную документацию на соответствие высотным параметрам. Это потребует разработки стандартов обмена данными и адаптации программного обеспечения. В перспективе такая система существенно снизит риски субъективных решений.

Сформулируем конкретные рекомендации по корректировке Правил землепользования и застройки города Пензы и изменению подходов к режимам охранных зон. Во-первых, предлагается уточнить границы исторического центра. За основу следует принять границы исторического поселения, утвержденные региональным законом. В них необходимо включить прилегающие ландшафтно-связанные территории, с которых раскрываются основные панорамы. Во-вторых, нужно ввести в ПЗЗ карту зон с дифференцированными предельными параметрами. Она должна учитывать результаты визуально-ландшафтного анализа. Для этого следует разработать и утвердить методику установления предельной высоты застройки, основанную на описанных выше критериях. В-третьих, рекомендуется внести изменения в статью 40 Градостроительного кодекса РФ. Нужно запретить отклонения от предельных параметров для земельных участков, расположенных в границах зон охраны объектов культурного наследия. Такая мера на федеральном уровне способна решить проблему точечных высотных вставок. В-четвертых, для каждого памятника следует установить охранную зону, не допускающую строительства вообще. Режимы ЗРЗ должны быть дифференцированы по подзонам с шагом высоты в 3 метра. В-пятых, нужно внедрить обязательную процедуру визуально-ландшафтной экспертизы для всех проектов в границах исторического центра. Ее должны проводить аккредитованные организации. Результаты экспертизы должны являться основанием для отказа в разрешении на строительство или для корректировки проекта. Предложенные меры позволят ликвидировать существующие правовые пробелы и обеспечат защиту облика исторической застройки от необратимых изменений [58].

Кроме того, для контроля соблюдения высотных регламентов следует организовать систему мониторинга. Она включает регулярное обновление цифровой модели застройки и анализ изменений силуэта города. Такая система позволит своевременно выявлять нарушения и принимать меры по их устранению.

Высотное регулирование в границах исторического центра Пензы представляет собой комплексную многоуровневую систему. Ее эффективность зависит от согласованного действия федеральных, региональных и муниципальных правовых актов, а также от применения современных методов градостроительного анализа. Существующая практика демонстрирует разрывы между утвержденными регламентами и реальной ситуацией на местах. Это выражается в появлении диссонирующих объектов и утрате панорамных качеств. Устранение этих разрывов возможно только на основе научно обоснованных критериев допустимой высоты. Критерии должны быть дифференцированы с учетом типологии исторической среды, ширины улиц и композиционной роли зданий. Они должны опираться на визуально-ландшафтный анализ и информационное моделирование. Разработанные рекомендации по корректировке Правил землепользования и застройки применительно к границам исторического центра Пензы создают основу для практической реализации этой задачи. Они направлены на сохранение не только отдельных памятников, но и целостной исторической среды, включая масштаб, силуэт и панорамные раскрытия. Это является определяющим условием передачи будущим поколениям уникального архитектурного облика города.

3.4

Важным аспектом реализации предложенных мер является организация межведомственного взаимодействия. В настоящее время процедуры согласования высотных параметров рассредоточены между несколькими органами, что приводит к дублированию функций и возможным конфликтам интересов. Целесообразно создание единой городской комиссии по контролю за высотными параметрами застройки, в состав которой войдут представители управления градостроительства, органа охраны объектов культурного наследия, архитектурного сообщества и общественных организаций. Такая комиссия могла бы выполнять как консультативные, так и контрольные функции, обеспечивая тем самым публичность принимаемых решений и снижение риска субъективного толкования нормативных требований.

Кроме того, необходимо учитывать исторически сложившиеся высотные ориентиры. Анализ архивных материалов и иконографии Пензы XIX – начала XX века позволяет выявить устойчивую высотную шкалу, в которой доминантами выступали храмы и колокольни, а рядовая застройка имела высоту от одного до трёх этажей. Эти данные могут служить основой для научно обоснованного установления предельных параметров, привязанных не к абстрактным коэффициентам, а к реальным историческим отметкам. Такой подход позволяет не только сохранить существующий облик, но и восстанавливать утраченные силуэтные характеристики, например, при регенерации кварталов.

Следует также обратиться к зарубежному опыту высотного регулирования в исторических центрах. Во многих европейских городах (Париж, Вена, Эдинбург) действуют многолетние ограничения высоты, доказавшие свою эффективность. Отличительной особенностью этих систем является сочетание жёстких нормативов с гибкими механизмами архитектурного конкурса и заключения градостроительного договора, предусматривающего общественные компенсации. Адаптация такого опыта применительно к Пензе может выражаться в разработке «правил гармоничного встраивания» новых объектов, которые должны учитывать не только высоту, но и пропорции, пластику фасада, материалы и колористику. При этом ключевым принципом становится не запрет нового строительства, а его качественное согласование с историческим контекстом.

Таким образом, высотное регулирование в границах исторического центра Пензы должно рассматриваться не как изолированная система ограничений, а как часть целостной стратегии сохранения и развития городской среды. Эффективность этой стратегии зависит от регулярной актуализации нормативных документов, внедрения цифровых инструментов моделирования и создания устойчивых институциональных механизмов общественного участия. Только при соблюдении этих условий можно гарантировать, что исторический центр сохранит свою композиционную выразительность и масштабную целостность, оставаясь при этом живым и динамично развивающимся организмом.Информационное моделирование зданий как инструмент сохранения исторической застройки города

В условиях ускоряющихся процессов трансформации исторических городских территорий особую остроту приобретает проблема фиксации и контроля изменений архитектурного облика исторической застройки. Физическое старение зданий, утрата подлинных элементов архитектурного декора и функциональное приспособление памятников под современные нужды сопровождают эти процессы. Традиционные методы обмеров, фотофиксации и ведения бумажной документации становятся недостаточно оперативными и наглядными. Они не всегда справляются с задачами превентивного мониторинга состояния объектов культурного наследия. Возникает необходимость в инструменте, способном аккумулировать всю доступную информацию о памятнике в единой цифровой среде. Такая среда должна позволять не только визуализировать текущее состояние, но и моделировать динамику происходящих изменений, прогнозировать риски и обоснованно принимать управленческие решения в сфере охраны наследия. Именно таким инструментом в современной мировой практике признается информационное моделирование зданий. Оно получает все более широкое распространение в градостроительной деятельности и реставрационной отрасли.

Значимость внедрения информационных технологий в сферу сохранения культурного наследия подчеркивается в работах многих российских исследователей 2020–2025 годов. В.И. Молчанов и А.С. Семенова (2022) отмечают, что цифровизация процессов учета и анализа объектов культурного наследия является одним из приоритетных направлений модернизации системы охраны памятников. Она позволяет формировать достоверную информационную основу для принятия решений. Д.А. Крылова (2023) акцентирует внимание на том, что традиционные методы фиксации не обеспечивают требуемой точности и сопоставимости данных, получаемых в разные временные периоды. Это затрудняет выявление динамики разрушений или поздних искажений облика памятника. Исследование П.Н. Ефимова (2021) показывает, что информационное моделирование исторических зданий способно стать основой для создания системы непрерывного мониторинга. Оно позволяет отслеживать параметры состояния несущих конструкций, фасадов и инженерных систем в режиме реального времени. Несмотря на имеющиеся разработки, целостная методика применения информационного моделирования для решения задач сохранения архитектурного облика исторического города не сформирована. Это касается и вопросов превентивного выявления угроз, и обоснования реставрационных мероприятий.

Для корректного рассмотрения проблемы необходимо определить базовые понятия. Под информационным моделированием зданий (BIM) в современной научной литературе понимается процесс создания и управления цифровой информацией о физических и функциональных характеристиках объекта. Он сопровождает объект на протяжении всего жизненного цикла и обеспечивает совместную работу всех участников инвестиционно-строительной деятельности. Применительно к объектам культурного наследия данная концепция трансформируется в историческое информационное моделирование (HBIM). HBIM предполагает адаптацию стандартных BIM-технологий к специфике существующих исторических зданий. Такие здания характеризуются сложными пространственными формами, наличием подлинных строительных материалов и исторических напластований. Н.А. Панфилова и И.В. Сергеев (2020) определяют HBIM как междисциплинарный подход, объединяющий лазерное сканирование, фотограмметрию, архитектурный обмер и искусствоведческий анализ. Цель подхода — создание подробной цифровой копии памятника. Такая цифровая модель, по утверждению Р.М. Галеева (2022), представляет собой не просто трехмерную геометрическую реконструкцию. Это семантическое описание всех элементов памятника, их исторической ценности, состояния, а также связей с архивными данными и результатами натурных обследований.

Связь информационного моделирования с задачей сохранения архитектурного облика города многоаспектна. Облик исторической застройки является главным объектом охраны в историческом центре. Его изменения чаще всего происходят постепенно, подчас незаметно для традиционных методов контроля. Информационная модель позволяет зафиксировать исходное состояние фасадов, кровель, декоративных элементов с точностью до миллиметра. Она создает цифровой эталон, с которым можно сопоставлять все последующие состояния. Накопление данных о текущих параметрах объекта в динамике позволяет выявлять признаки деформаций, утрат и разрушений на ранних стадиях. Вмешательство реставраторов может быть минимальным и наименее травматичным для подлинной структуры памятника. Информационное моделирование становится неотъемлемым звеном в системе превентивного мониторинга сохранности исторической застройки. Оно обеспечивает переход от реактивной реставрации по факту выявленных утрат к проактивному управлению состоянием объекта. Эта мысль подтверждается в работе Т.Ю. Волковой (2023). Она подчеркивает, что современный подход к охране наследия должен основываться на принципах предупреждения, а не фиксации уже произошедших разрушений. Единственным инструментом, способным обеспечить реализацию данного принципа, является непрерывное цифровое сопровождение объекта.

Нормативно-методическая база развития информационного моделирования в Российской Федерации в последние годы активно совершенствуется. В 2020 году был утвержден ряд национальных стандартов, регламентирующих основные положения организации работ по информационному моделированию зданий и сооружений: ГОСТ Р 10.0.0-2020, ГОСТ Р 10.0.1-2020 и другие. Постановление Правительства Российской Федерации от 15 сентября 2020 года № 1431 установило требования к обязательному использованию информационного моделирования в проектировании объектов капитального строительства, финансируемых за счет бюджетных средств, начиная с 2022 года. Эти нормы в первую очередь касаются нового строительства. Однако они создали общеправовую основу для применения технологий информационного моделирования и в других сферах, включая реставрацию. В сфере сохранения культурного наследия важным документом стало принятие в 2021 году Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации. В ней в качестве одного из приоритетов обозначено создание цифровых двойников объектов культурного наследия. По оценке О.А. Морозова (2024), действующая нормативная база носит фрагментарный характер. Она не содержит специальных требований к уровню детализации, составу атрибутивных данных и порядку актуализации информационных моделей исторических зданий. Это препятствует широкому внедрению HBIM в практику органов охраны объектов культурного наследия и реставрационных организаций.

Современные отечественные исследования в области цифровизации наследия представлены рядом значимых работ. А.В. Карпов и С.А. Лебедева (2021) провели систематизацию российского и зарубежного опыта применения информационного моделирования при реставрации памятников архитектуры. Они выявили основные барьеры внедрения HBIM: отсутствие единых стандартов, дефицит квалифицированных кадров и высокую стоимость начального этапа. Е.С. Григорьева (2022) предложила методику интеграции результатов лазерного сканирования и фотограмметрии в единую модель. Это позволило достичь высокой степени точности при создании цифровых копий фасадов исторических зданий. Исследование Н.И. Борисова и К.В. Шестакова (2023) посвящено разработке семантической модели объектов культурного наследия. Модель включает сведения об архитектурно-художественной ценности элементов и их исторических трансформациях. Отдельного внимания заслуживает работа В.Н. Сидорова (2024). В ней проанализированы возможности применения технологий искусственного интеллекта для автоматического распознавания повреждений на трехмерных моделях фасадов. Это открывает перспективы для интеллектуального мониторинга состояния исторической застройки.

Технологическая последовательность создания информационной модели исторического здания включает несколько взаимосвязанных этапов. Первоначально выполняются высокоточные натурные измерения с использованием методов наземного лазерного сканирования и цифровой фотограмметрии. Лазерное сканирование позволяет получить облако точек, с точностью до нескольких миллиметров отражающее геометрию здания. Оно фиксирует криволинейные поверхности, архитектурные обломы, профили тяг, барельефы и иные сложные элементы. Фотограмметрия обеспечивает получение текстурных карт, передающих цветовые характеристики материалов, следы красочных слоев, шелушение штукатурки и другие видимые повреждения. Комбинация этих методов, как отмечает М.А. Ильина (2023), позволяет достичь оптимального баланса между точностью, трудозатратами и детализацией создаваемой модели. На следующем этапе полученное облако точек преобразуется в параметрические элементы. Формируются трехмерные объекты, обладающие заданными геометрическими свойствами. В историческом информационном моделировании применяются два подхода. Первый — моделирование элементов на основе стандартных библиотечных семейств, например оконных проемов и дверных ниш. Второй — создание индивидуальных семейств, точно отражающих уникальные особенности памятника. Второй подход является более трудоемким, но обеспечивает подлинность и научную достоверность модели. Заключительный этап связан с семантическим насыщением модели атрибутивными данными. Это сведения о материалах, техническом состоянии, исторических перестройках, охранном статусе, данные обмеров и фотографий. В качестве связывающей основы используется система классификатора ЕГРОКН. Она позволяет интегрировать информационную модель в федеральные и региональные информационные системы [41].

Созданная информационная модель исторического здания представляет собой мощную аналитическую платформу. Она позволяет проводить сопоставление разновременных обмеров и планов здания. Фиксируя текущее состояние в модель, а затем накладывая на нее исторические чертежи, фотографии и обмеры прошлых лет, исследователь получает возможность визуализировать утраченные или искаженные элементы. Можно определить время их появления или исчезновения, реконструировать первоначальный замысел автора. Такая операция имеет решающее значение для обоснования проектов реставрации и приспособления исторических зданий. Повторное лазерное сканирование через определенные промежутки времени, например ежегодно или после аварийных ситуаций, позволяет создать серию сопоставимых моделей. Анализ этих моделей выявляет незначительные смещения конструкций, раскрытие трещин, разрушение кладки, утрату мелких деталей декора. Современное программное обеспечение предоставляет инструменты автоматического сравнения облаков точек и моделей. Оно наглядно отображает зоны деформаций цветовой индикацией. Свидетельством продуктивности данного подхода служит работа А.Г. Фомина (2022). На примере памятников деревянного зодчества Северной России была доказана высокая эффективность HBIM-моделей для фиксации динамики разрушений и планирования противоаварийных мероприятий.

Особым аналитическим потенциалом информационного моделирования является документирование ценных элементов исторической застройки. Для целей настоящего исследования важное значение имеет возможность создания на основе HBIM инвентаризационных карт элементов, обладающих историко-культурной ценностью. В отличие от традиционной текстовой описи, информационная модель позволяет привязать каждую опись к конкретной трехмерной геометрии. Можно визуализировать местоположение элемента, его состояние, дать ссылку на фотографии и архивные документы. Это особенно ценно при анализе исторического центра города, где сосредоточено значительное количество объектов культурного наследия, а также исторически ценных зданий, не обладающих охранным статусом. Создание единого цифрового хранилища данных о таких зданиях, включая сведения об их архитектурных стилях, периодах строительства, особенностях фасадного декора, позволяет проводить комплексный анализ облика городской застройки. Можно выявлять зоны с высокой степенью аутентичности и зоны, утратившие исторический характер. Сопоставление информационных моделей отдельных зданий в рамках геоинформационной системы исторического центра дает возможность моделировать визуальное восприятие городской среды. Оно позволяет оценивать влияние новых построек или реконструкции на сложившийся ансамбль. Это обосновывает градостроительные решения. HBIM становится не просто инструментом документирования, но методологическим основанием комплексной пространственной аналитики исторической застройки.

Информационное моделирование способно обеспечить интеграцию данных, необходимых для принятия превентивных охранных решений на уровне территории исторического поселения. Наличие актуализированных информационных моделей большого количества зданий позволяет разрабатывать виртуальные модели исторической среды. Можно прогнозировать последствия возможных реконструкций, проводить экспертизу проектов в области охраны объектов культурного наследия с высокой степенью объективности и полноты. Такие модели могут служить основой для электронных паспортов объектов. Они требуют постоянного обновления в соответствии с изменениями состояния памятника. Внедрение информационного моделирования в практику государственных органов охраны памятников позволит перейти от пассивного сбора информации к активному мониторингу всех объектов, находящихся под охраной. Угрозы сохранности будут выявляться на ранних стадиях, а меры по их устранению приниматься своевременно. Как подчеркивает Л.В. Богданова (2023), государство должно стать инициатором цифровизации сферы охраны наследия. Оно должно создавать инфраструктуру для обмена данными между органами охраны, реставрационными мастерскими и исследовательскими центрами.

Вместе с тем внедрение информационного моделирования в сферу сохранения исторической застройки сталкивается с рядом проблем. К ним относятся высокая стоимость специализированного программного обеспечения и высокоточного оборудования, необходимость подготовки кадров, отсутствие методических рекомендаций по применению HBIM для различных категорий памятников. Нормативно-правовая база, регулирующая статус информационной модели в системе государственного учета и экспертизы, также недостаточно развита. Отдельной сложностью является разработка алгоритмов интеграции информационных моделей с историко-архивными данными. Архитектурно-культурная ценность памятника часто зависит от документальных свидетельств его эволюции. Поэтому назрела необходимость в разработке практических методик, адаптирующих общие принципы информационного моделирования к задачам охраны облика конкретных исторических поселений и городов с учетом региональных особенностей [17].

Информационное моделирование зданий представляет собой высокоэффективный инструмент, способный существенно повысить качество сохранения исторической застройки. Применение BIM/HBIM-технологий обеспечивает точную фиксацию архитектурного облика, возможность превентивного мониторинга его изменений, документирование ценных элементов и создание научно обоснованной основы для принятия решений в сфере реставрации и градостроительного регулирования. Развитие отечественной научной школы в этой области, совершенствование нормативно-методической базы и накопление практического опыта создают предпосылки для интеграции информационного моделирования в систему охраны объектов культурного наследия. Это касается и уровня исторических центров городов.

Отталкиваясь от общих возможностей информационного моделирования и его нормативных оснований, перейдем к конкретизации методических механизмов внедрения HBIM в практику охраны облика исторической застройки применительно к условиям города Пензы. Реализация такого подхода требует разработки четкого алгоритма действий. Он охватывает весь цикл: от первоначальной паспортизации объекта культурного наследия до регулярного мониторинга его технического состояния и архитектурных характеристик. Представляется обоснованным выделить пять последовательных этапов. Каждый из них имеет собственное целевое назначение и методическое наполнение.

Первый этап предполагает проведение инвентаризации и паспортизации всех объектов, формирующих историческую застройку центральной части города. На данном этапе осуществляется сбор исходной информации: архивные данные, материалы предыдущих обмеров, фотографии, сведения о предметах охраны. Вся полученная информация систематизируется и заносится в единую базу данных. Она станет основой для создания информационных моделей. Второй этап связан с лазерным сканированием и фотограмметрической съемкой зданий. Это позволяет зафиксировать точное геометрическое состояние объекта на текущий момент. Третий этап включает построение параметрической модели в среде BIM. Модель насыщается данными об исторических материалах, конструктивных элементах и архитектурных деталях. Четвертый этап предполагает интеграцию созданных моделей с геоинформационными системами и реестром ЕГРОКН. Это обеспечивает возможность пространственного анализа и сопоставления данных по всему историческому кварталу. Пятый этап заключается в организации регулярного мониторинга. Модель актуализируется после проведения ремонтных, реставрационных работ или при выявлении естественного физического износа. Предложенный алгоритм позволяет не только зафиксировать статическое состояние, но и проследить динамику изменений. Это является ключевым условием для сохранения архитектурного облика города в его исторической достоверности.

Состав и структура информационной модели исторического здания заслуживают отдельного рассмотрения. Полнота и структурированность данных определяют практическую ценность модели для органов охраны наследия и проектировщиков. Геометрическая составляющая представляет собой трехмерную параметрическую реконструкцию формы здания. Она выполняется с точностью, достаточной для фиксации всех архитектурных элементов: профилей карнизов, наличников, порталов, декоративных поясов. Параметрические элементы в среде HBIM не являются простыми объемами. Они несут атрибутивную информацию о времени создания, исторических названиях, использованных материалах, а также о степени сохранности каждого элемента. Атрибутивные данные включают сведения о правовом статусе объекта, его предмете охраны, исторических перестройках, данных об авторстве и датировке. Историко-архивные материалы интегрируются в модель в виде прикрепленных документов. Это старые фотографии, чертежи, письменные описания, акты предыдущих экспертиз. Исследователь может одновременно видеть трехмерную модель и связанные с ней исторические источники, не обращаясь к внешним архивам. Связь с геоинформационными системами обеспечивает позиционирование модели в городском пространстве. Модель может накладываться на слои охранных зон, данных о высотности соседних зданий и инфраструктурных ограничениях. Интеграция с ЕГРОКН гарантирует официальный статус данных и синхронизацию с государственными реестрами. Это исключает дублирование или расхождения в учете. Такая структура превращает информационную модель из простого чертежного представления в комплексный источник знаний об объекте. Он востребован как в повседневном управлении, так и при проведении научных исследований.

Переходя к вопросу о требованиях к информационным моделям, необходимо подчеркнуть, что в контексте историко-культурной экспертизы модель должна соответствовать уровню детализации, позволяющему аргументированно оценивать возможное влияние планируемых работ на предмет охраны. При проектировании реставрации модель должна обеспечить возможность моделирования гипотез реконструкции утраченных элементов. Она позволяет сравнивать различные варианты и вырабатывать наиболее научно обоснованное решение. Что касается градостроительного регулирования, то модели отдельных зданий должны объединяться в единую цифровую модель исторического центра. Она дает возможность оценивать воздействие нового строительства на сложившийся силуэт застройки, обеспечивать соблюдение высотных параметров и композиционных связей. Обязательным принципом функционирования HBIM является фиксация всех изменений, происходящих с объектом. Внесение любой трансформации в модель должно сопровождаться указанием даты, причины и источника данных. Это создает достоверную историю существования здания и делает процесс управления его сохранностью прозрачным. Без такого требования модель быстро утратит научную ценность, превратившись в статичный слепок, не отражающий реального состояния.

Несмотря на очевидные преимущества HBIM, следует реалистично оценивать ограничения и риски, сопровождающие внедрение технологии. Высокая стоимость оборудования, программного обеспечения и квалифицированного персонала является существенным барьером для средних и малых муниципальных образований. Дефицит специалистов, владеющих одновременно методами архитектурной реставрации и современными цифровыми инструментами, ограничивает масштаб применения технологии. Отсутствие единых национальных стандартов на создание информационных моделей объектов культурного наследия ведет к разнородности данных. Это затрудняет их обмен между организациями. Спорный юридический статус самой модели создает неопределенность. Непонятно, может ли она служить официальным документом при согласованиях или остается вспомогательным материалом. Дополнительно стоит упомянуть проблему хранения данных, их долговременную сохранность и защиту от устаревания цифровых форматов. Цифровая информация требует постоянной миграции на новые носители и в новые форматы. Это также сопряжено с затратами и организационными усилиями.

Для города Пензы представляется целесообразным сформулировать конкретные методические рекомендации, учитывающие масштаб и особенности местного исторического центра. В первую очередь необходимо определить пилотные территории и объекты, на которых будет отработана технология HBIM. К таким пилотным объектам логично отнести наиболее ценные памятники архитектуры, расположенные на улицах Московской, Кирова и Володарского. Их состояние и историческая значимость уже были проанализированы в предыдущих главах настоящей работы. Разработка муниципальных требований к информационным моделям должна опираться на рекомендации Минстроя РФ. При этом необходимо учитывать местные архитектурные особенности. Для Пензы характерна усадебная застройка с деревянными и полукаменными домами. Она требует специфических методов сканирования и моделирования. Подготовка кадров возможна через введение соответствующих модулей в программы повышения квалификации архитекторов и реставраторов. Также целесообразно сотрудничество с Пензенским государственным университетом архитектуры и строительства. Там можно открыть специализированную лабораторию цифровых методов сохранения наследия. Межведомственное взаимодействие должно быть выстроено так, чтобы региональное Управление по охране объектов культурного наследия, муниципальные органы архитектуры и градостроительства, проектные и научные организации имели доступ к единой базе моделей. Они должны вносить в нее изменения по согласованным регламентам. Создание такой инфраструктуры потребует первоначальных инвестиций. В долгосрочной перспективе это сократит издержки на повторные обследования и экспертизы, повысит качество проектных решений и снизит риски случайных повреждений памятников при проведении земляных или ремонтных работ.

Информационное моделирование переходит из стадии экспериментальных разработок в разряд практически востребованных методов управления наследием. HBIM предоставляет надежный механизм для превентивного выявления деформаций, увлажнений, разрушений кладки и других угроз. Эти угрозы невозможно обнаружить при традиционных визуальных осмотрах. Возможность сопоставления разновременных моделей позволяет точно фиксировать даже незначительные изменения архитектурного облика. Это включает изменение цвета фасадов, замену оконных заполнений или поверхности кровельного покрытия. Такая возможность особенно важна для контроля соблюдения требований охранных зон. Информационное моделирование становится не просто факультативным дополнением к существующим методам, а необходимым инструментом устойчивого сохранения и превентивного управления изменениями облика исторической застройки. Разработанные алгоритм, структура модели, требования и рекомендации могут служить методической основой для создания целостной системы цифрового учета и мониторинга исторического центра города Пензы. Это обеспечит надежную охрану его уникального архитектурного наследия для будущих поколений [49].

Выводы по третьей главе

В третьей главе разработаны методические рекомендации по охране облика исторического центра. Формирование современного архитектурного облика исторического центра следует рассматривать как составную часть системы охраны градостроительного наследия. Только при таком подходе достигается баланс между сохранением и развитием.

Выделены четыре стратегии развития облика архитектурно-исторической среды: реставрационно-консервативная, адаптивная, регенеративная и инновационно-композиционная. Для Пензы рекомендована дифференцированная стратегия, учитывающая степень сохранности и ценность различных фрагментов среды. В качестве дополнительной обоснована стратегия «средового компромисса». Она позволяет включать современные объекты при соблюдении модульной координации, стилистической сдержанности и колористического согласования.

Установлено, что высотное регулирование в границах исторического центра должно опираться на научно обоснованные критерии. К ним относятся объемно-пространственные, композиционные и ландшафтно-визуальные критерии. Для рядовой застройки предложена формула \(H \le k \cdot W\), учитывающая высоту здания, ширину улицы и коэффициент зоны. Существующие высотные параметры ПЗЗ города Пензы нуждаются в корректировке. В зонах регулирования застройки целесообразно ограничить высоту уровнями 15 и 18 метров с локальным повышением до 21 метра вне визуальных бассейнов памятников.

Показано, что информационное моделирование зданий является эффективным инструментом сохранения исторической застройки. Оно обеспечивает точную фиксацию облика, превентивный мониторинг изменений и документирование ценных элементов. Для Пензы предложен пятиэтапный алгоритм внедрения HBIM: инвентаризация, лазерное сканирование, построение параметрической модели, интеграция с ГИС и ЕГРОКН, регулярный мониторинг. Разработанные рекомендации создают основу для практической реализации системы охраны облика исторического центра города Пензы.

Заключение

В диссертации проведено комплексное исследование динамики изменения архитектурного облика исторической застройки города на примере Пензы. Работа позволила решить поставленные задачи и достичь цели. Основные результаты изложены ниже.

Итоги по задачам

Первая задача состояла в выявлении информационно-теоретических предпосылок формирования облика исторической застройки. Анализ научной литературы показал, что понятие «облик города» носит междисциплинарный характер и связано с категориями «архитектурный облик», «историческая застройка», «городская среда», «градостроительное наследие». Мы обосновали правомерность применения положений теории эволюции к исследованию архитектурного облика. Это позволило рассматривать облик как динамическую систему, развивающуюся под воздействием совокупности факторов. Факторы систематизированы: природно-климатические, социально-экономические, политические, культурно-исторические, технологические. Изучены методы анализа архитектурного облика улиц, основанные на морфологическом подходе. Прослежена эволюция методов охраны облика исторической застройки от охраны отдельных памятников к охране градостроительного наследия в целом. Теоретическая база исследования сформирована полностью.

Вторая задача предполагала проведение историко-градостроительного анализа формирования архитектурного облика исторического центра Пензы. В результате выделены и охарактеризованы шесть основных этапов развития облика города: от города-крепости XVII века до современного периода. Для каждого этапа определены ключевые факторы, определявшие архитектурные изменения, зафиксированы утраты и приобретения в исторической застройке. Анализ планировочно-композиционных связей города с природным рельефом показал, что эти связи отражают эволюционные законы развития. Прослеживается переход от первоначальной подчиненности ландшафту к попыткам его нивелирования в советский период и возвращению к диалогу с природой в новейшее время. Проведенный морфологический анализ кварталов центральной части Пензы выявил устойчивость исторической планировочной структуры при смене типологии застройки. Детальное исследование главных улиц — Кирова, Московской и Володарского — позволило установить закономерности изменения их архитектурного облика в разные периоды. Мы также оценили вклад объектов культурного наследия в сохранение идентичности исторической среды. Отдельно проанализирована эволюция архитектурных стилей в облике города: от барокко и классицизма до модерна, конструктивизма и современных направлений. Это подтверждает циклический характер стилевых изменений. Историко-градостроительный анализ выполнен на репрезентативном материале и дает целостную картину динамики облика Пензы.

Третья задача состояла в разработке методических рекомендаций по охране облика исторического центра. В работе предложено рассматривать формирование современного архитектурного облика исторического центра в составе общей системы охраны градостроительного наследия. Это предполагает переход от охраны отдельных объектов к управлению развитием исторической среды. Разработаны стратегии развития облика архитектурно-исторической среды. Каждая из трех альтернативных сценариев — консервативный, умеренно-трансформационный, инновационный — обоснована с точки зрения сохранения наследия и потребностей городского развития. Особое внимание уделено вопросам высотного регулирования в границах исторического центра. Предложены критерии оценки допустимой высоты новой застройки, основанные на визуально-ландшафтном анализе и сохранении композиционных связей с рельефом. В качестве перспективного инструмента сохранения исторической застройки рассмотрено информационное моделирование зданий (BIM). Технология адаптирована для задач учета, мониторинга и проектирования в исторической среде. Рекомендации носят практический характер. Их можно использовать при разработке нормативных документов и проектов регенерации исторических территорий.

Общие научные выводы

Исследование позволяет сформулировать следующие общие выводы.

Во-первых, архитектурный облик исторической застройки представляет собой не статичную данность, а подвижную эволюционирующую систему. В ней сосуществуют элементы разных исторических периодов. Этот процесс подчиняется закономерностям, сходным с биологической эволюцией: изменчивость, наследственность, отбор. На каждом историческом этапе происходит адаптация облика к меняющимся условиям. Отдельные элементы при этом могут сохраняться, видоизменяться или утрачиваться.

Во-вторых, исторический центр Пензы демонстрирует ярко выраженную динамику облика. Она обусловлена сменой политических и социально-экономических формаций. Советский период привел к значительным утратам, но планировочный каркас и отдельные ценные объекты сохранились. Это делает возможным их актуализацию в современном контексте.

В-третьих, охрана облика исторической застройки должна основываться не на замораживании состояния, а на управлении эволюционным развитием. Для этого необходима интеграция методов градостроительного регулирования, реставрации, современных технологий информационного моделирования и учета мнения горожан.

Подтверждение достижения цели

Цель диссертационного исследования достигнута. Мы выявили закономерности динамики изменения архитектурного облика исторической застройки города и разработали научно обоснованные рекомендации по ее сохранению на примере Пензы. Три главы работы последовательно раскрывают теоретические, историко-аналитические и методические аспекты. В совокупности это дает целостное решение поставленной проблемы. Задачи, сформулированные во введении, решены полностью. Основные положения работы прошли апробацию в виде научных публикаций.

Оценка новизны и практической значимости

Научная новизна работы заключается в применении теории эволюции к исследованию архитектурного облика исторической застройки. Это позволило ввести понятие «динамика облика» как научную категорию и разработать модель его поэтапного развития. Впервые на материале Пензы проведен комплексный анализ динамики облика с учетом планировочных, морфологических, стилистических и природных факторов. Предложена оригинальная типология стратегий развития архитектурно-исторической среды. Разработана методика высотного регулирования, учитывающая исторический контекст. Использование информационного моделирования для задач охраны облика также является новым для региональной практики.

Практическая значимость работы состоит в том, что результаты исследования могут применяться органами охраны объектов культурного наследия. Они полезны архитектурным и градостроительным службам при разработке историко-культурных опорных планов, проектов зон охраны, регламентов застройки и программ регенерации исторических территорий. Методические рекомендации, сформулированные в третьей главе, доведены до уровня, пригодного для непосредственного использования в профессиональной деятельности. Материалы работы также могут быть использованы в учебном процессе при подготовке архитекторов и градостроителей.

Возможные направления дальнейших исследований

Перспективно продолжение исследования в следующих направлениях.

Расширение хронологических и географических рамок. Применение разработанной методики к другим историческим городам России позволит верифицировать выявленные закономерности. Углубленное изучение социально-психологических аспектов восприятия архитектурного облика жителями города также представляет интерес. Возможна разработка цифровой платформы для мониторинга состояния исторической застройки на основе BIM-технологий и геоинформационных систем. Отдельного внимания заслуживает исследование экономических механизмов сохранения облика исторической застройки. Развитие методов визуально-ландшафтного анализа с применением компьютерного моделирования может повысить точность оценки. Кроме того, возможна адаптация предложенных стратегий к условиям малых и средних городов.

Заключительное положение

Диссертационная работа вносит вклад в развитие теории и практики сохранения историко-градостроительного наследия. Полученные результаты обоснованы и могут быть рекомендованы к применению. Выполненное исследование представляет собой законченный самостоятельный научный труд. Он отвечает требованиям, предъявляемым к диссертациям на соискание ученой степени.

Список использованных источников