Искусство

Искусство — одна из самых привычных и одновременно самых сложных сторон нашей жизни. Мы встречаемся с ним в музее и в кино, в музыке и в книге, в архитектуре родного города и в рисунке ребёнка. Поэтому вопрос о его смысле касается каждого, кто хоть раз задумывался, зачем людям нужно творчество.

Главные понятия, без которых здесь не обойтись, — это образ, красота, автор, зритель и отклик совести. В сочинении я хочу разобраться, только ли искусство украшает жизнь и развлекает нас. Может ли оно влиять на поступки человека и становиться проверкой совести? Я буду говорить об искусстве как о силе, которая не просто отражает жизнь, но и задаёт человеку вопросы. На них нельзя ответить чужими словами, потому что каждый отвечает сам.

Мне кажется, искусство по-настоящему ценно не тогда, когда мы просто любуемся им. Оно ценно тогда, когда пробуждает в человеке способность к состраданию, правде и ответственности. Настоящее произведение не даёт готовых ответов, но и не позволяет остаться равнодушным. Поэтому встреча с искусством — это всегда встреча с самим собой. От того, какой выбор сделает человек под его влиянием, зависят его совесть, память и человеческое достоинство.

Мне кажется, искусство — не украшение жизни. Оно серьёзнее, чем красивая рамка на стене или приятная музыка в наушниках. Настоящее произведение получает надо мной странную власть. Я начинаю мерить свои поступки не тем, что удобно и выгодно, а тем, что честно. И тогда встреча с картиной, книгой или музыкой превращается в проверку. Самым убедительным примером такого зеркала для меня остаётся роман Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея».

Художник Бэзил Холлуорд пишет портрет молодого и очень красивого Дориана Грея. Глядя на законченную работу, Дориан говорит, что отдал бы душу за то, чтобы старел не он, а портрет. Желание неожиданно исполняется. Внешне Дориан остаётся юным и прекрасным. А на холсте проступают следы его поступков: жестокость, которая привела к гибели актрисы Сибилы Вейн, презрение к людям, убийство самого художника.

Дориан не уничтожает портрет и никому его не показывает. Он поднимает картину наверх, в запертую комнату, и прячет от всех. Но спрятать само произведение мало. Оно продолжает существовать. И продолжает говорить правду. В финале Дориан бросается на портрет с ножом. Слуги находят в комнате мёртвого старика, а портрет — прежним, нетронутым.

Что это значит для нашей темы? Портрет оказался не украшением дома, а приговором человеку. При этом искусство не спасло Дориана и не наказало его. Оно только показало ему его самого. А дальше он распорядился этим знанием сам. Здесь и видна связь искусства с нравственным выбором. Дориан погибает не потому, что картина была злой, а потому, что он выбрал прятаться вместо того, чтобы меняться. Значит, первое дело искусства — поставить человека лицом к тому, чем он стал.

Но искусство испытывает не только зрителя. Оно требует мужества и от того, кто за него берётся. Тут мне вспоминается повесть Николая Васильевича Гоголя «Портрет».

Молодой и способный художник Чартков покупает в лавке странный портрет старика-ростовщика. В раме он случайно находит свёрток с золотом. С этого дня жизнь его меняется. Он становится модным портретистом, богатеет, получает заказы от знатных людей. Но пишет он уже не то, что видит и чувствует, а то, что нравится заказчику. Дар постепенно уходит. Рука теряет точность. Однажды на выставке Чартков видит работу настоящего мастера и понимает, какую цену заплатил за своё благополучие. Этого понимания он не выдерживает: сходит с ума и уничтожает всё лучшее, что попадает ему в руки.

Мне здесь важно вот что. Искусство нельзя взять в долг, как деньги. Талант — не собственность, а обязательство. Человек, который выбирает между даром и выгодой, рискует потерять самого себя раньше, чем славу и деньги. Гоголь показывает: подлинное произведение вырастает из честности, а не из расчёта. Поэтому разговор об искусстве неотделим от разговора о личной ответственности.

Третья мысль, которая мне близка, такая: искусство учит состраданию. Это умение почувствовать чужую боль как свою. Здесь я опираюсь на повесть Владимира Галактионовича Короленко «Слепой музыкант».

Её герой, мальчик Петрусь, рождается слепым. Его жизнь могла бы пройти в глухом одиночестве. Но рядом оказались взрослые, которые не жалели его, а учили слышать мир. Музыка стала для Петра способом не только выразить себя, но и понять других. Через звук он различает настроение человека, его тревогу и радость. Особенно сильное впечатление производит сцена, где слепой музыкант играет вместе с другими слепыми звонарями. Дядя Максим говорит тогда, что племянник будто прозрел. Метафора точная. Искусство дало герою то зрение, которого не могли вернуть врачи.

Думаю, мысль Короленко близка тому, как понимал искусство Лев Толстой. В трактате «Что такое искусство?» он настаивал: искусство — это прежде всего способ передать своё чувство другому человеку, заразить его этим чувством. Цифрами такое не проверишь, но простой пример представить легко. Студент после военного фильма или выставки вдруг замечает рядом человека, которому нужна помощь, и не проходит мимо. Сам по себе фильм никого ни к чему не обязывает. Но пережитое чувство может стать внутренним толчком, и тогда поступок разворачивается в другую сторону.

Вывод здесь такой. Искусство даёт человеку опыт чужой жизни, которого у него самого могло и не быть. Через книгу мы проживаем войну, одиночество, потерю. Этот прожитый опыт делает сердце чутче и не даёт остаться равнодушным. Поэтому встреча с настоящим произведением — не развлечение на час, а серьёзная внутренняя работа. Её результат виден в обычном поведении: как человек говорит с близкими, кому сочувствует, за что готов отвечать.

Получается, все три разобранных примера подводят к одному. Искусство проверяет человека на правду, сострадание и ответственность. В этом его главная сила — и главная трудность.

«Слепой музыкант» Короленко и мысль Толстого о том, что искусство передаёт чувство от одного человека к другому, ведут к одному выводу: произведение становится по-настоящему важным событием в жизни тогда, когда меняет самого человека. Петрусь прозревает через музыку не потому, что звук творит чудеса, а потому, что за годы занятий и размышлений он научился чувствовать чужую судьбу как свою. Так и читатель, и зритель: он поднимается над собой ровно настолько, насколько даёт пережитому дойти до сердца и до поступка. Отсюда и главный ответ на вопрос темы: искусство нужно человеку не для развлечения, а для того, чтобы он яснее видел и себя, и других.

Значит, три линии наших рассуждений — правда, ответственность и сострадание — сходятся в одной точке. Искусство проверяет человека не тем, что он чувствует в зрительном зале или у книжной полки, а тем, как он поступает после этой встречи: скажет ли правду там, где это невыгодно, признает ли свою вину, не пройдёт ли мимо чужой беды. Чувство без поступка быстро гаснет, а поступок без чувства легко превращается в расчёт. Именно в их соединении, а не в числе прочитанных томов и посещённых выставок, и заключена настоящая ценность искусства.

Мне кажется, у каждого поколения искусство заново задаёт один и тот же вопрос: способны ли мы услышать чужую боль и назвать правду своим именем. И пока находятся те, кто слышит и называет, у искусства есть будущее, а значит, есть оно и у нас. Поэтому после хорошей книги, картины или музыки я стараюсь не спешить дальше, а честно спросить себя: что во мне изменилось? Наверное, этот вопрос и есть самая честная проверка искусства — и самая честная проверка меня самого.