Социальная психология

«Кто я?» — этот вопрос когда-нибудь задаёт себе каждый. Я тоже его задавал. И, честно говоря, до сих пор на него отвечаю.

Ещё древние греки высекли на храме Аполлона в Дельфах три слова: «Познай самого себя». Они считали, что без этого не будет ни счастья, ни мудрости. Мне нравится, как коротко и точно это сказано. Вроде бы просто, а думать можно всю жизнь.

Но что значит познать себя? В социальной психологии личность разбирают по частям, как конструктор. Темперамент — это то, с какой скоростью и силой мы откликаемся на мир. Характер — наши привычки, поступки, воля. Познавательные процессы — память, внимание, мышление: то, как мы думаем и запоминаем. Задатки и способности — то, что нам дано от природы и что мы сумели развить. Самооценка — то, как мы себя видим. И направленность — то, куда мы идём, чего хотим, ради чего живём.

Каждая часть — как кусочек пазла. Отдельно он почти ничего не значит. А вместе они складываются в портрет. У каждого свой.

Я часто замечал, как по-разному мои друзья реагируют на одно и то же событие. Один вспыхивает мгновенно. Другой остаётся невозмутимым. Один схватывает на лету. Другой долго молчит, зато потом выдаёт мысль, до которой никто не додумался. Почему так? Мне кажется, ответ как раз в особенностях личности.

Читая книги по психологии, я убедился: понимать свои черты — не скучное занятие для учёных. Это ключ к нормальному общению. Когда знаешь, почему тебя так легко разозлить или почему тебе трудно сосредоточиться, становится проще и с собой, и с другими.

Поэтому в своём эссе я хочу сказать одну простую вещь. Осознание своей психологической характеристики — темперамента, характера, познавательных процессов, задатков и способностей, самооценки и направленности — помогает человеку понять себя. А кто понял себя, тому легче строить честные и глубокие отношения с окружающими. Дальше я попробую разобрать каждую часть по порядку и ответить на вопросы, которые задаю себе сам.

Первый вопрос, который стоит задать себе: почему в одинаковых обстоятельствах люди ведут себя так по-разному? Начну с темперамента. Мне кажется, он лежит в основании личности — как фундамент под домом. Фундамента почти не видно, но без него не держится ни одна стена. Ещё Гиппократ и Гален разделили людей на сангвиников, холериков, флегматиков и меланхоликов по преобладанию той или иной «жизненной влаги» в организме. С точки зрения современной науки эти «влаги» — конечно, метафора. Но сама идея оказалась удивительно живучей. И. П. Павлов объяснил её свойствами нервной системы: силой, уравновешенностью и подвижностью нервных процессов. Я и сам не раз наблюдал это на примере своей группы. Когда преподаватель неожиданно объявлял контрольную, один мой однокурсник мгновенно включался в работу. Второй впадал в панику и надолго терял способность соображать. А третий спокойно откладывал ручку и начинал обдумывать задание с самого начала. При этом никто из них не был «лучше» или «хуже» — просто у каждого свой темп, своя амплитуда реакций. Отсюда я делаю важный вывод. Темперамент — это природная данность. Переделать её по своему желанию нельзя, но учитывать можно и нужно. А значит, первое правило понимания себя звучит просто: не требуй от себя чужой скорости.

Второй вопрос: можно ли вообще изменить то, что в нас заложено? Здесь на сцену выходит характер, и ответ становится обнадёживающим. Темперамент — это форма, в которой протекают наши реакции. Характер — их содержание, то есть совокупность устойчивых отношений человека к миру, к труду, к другим людям и к самому себе. Характер не даётся от рождения. Он складывается в поступках. Именно поэтому народная мудрость, которую приписывают разным авторам — от античных философов до английских писателей, — гласит: посеешь поступок — пожнёшь привычку, посеешь привычку — пожнёшь характер, посеешь характер — пожнёшь судьбу. Мне эта формула кажется почти математически точной. Вспоминаю, как в школе я был убеждён, что «не умею» выступать публично. Коленки дрожали, голос садился. Но однажды я записался на конференцию и готовился к ней три недели — проговаривал доклад перед зеркалом, перед родителями, перед котом. Страх не исчез, но отступил на второй план. Так я понял: волевые качества — целеустремлённость, настойчивость, самообладание, самостоятельность — это не врождённый дар избранных, а навык. Он тренируется, как мышца. Характер — единственная подструктура личности, которую я могу сознательно строить сам, шаг за шагом. И это даёт ощущение авторства собственной жизни.

Третий вопрос звучит так: одинаково ли мы думаем и запоминаем, и если нет, то почему? Обратимся к познавательным процессам — памяти, вниманию и мышлению. Внимание часто сравнивают с прожектором. В мире ежесекундно обрушивается на нас огромный поток сигналов, но сознание освещает лишь узкий круг. Психологи называют это избирательностью. Именно она объясняет, почему на лекции один студент ловит каждое слово, а другой уходит в собственные мысли, хотя сидят они рядом. Память тоже устроена не как фотография, а скорее как библиотека со своим библиотекарем. Она хранит то, чему придано значение. Я убедился в этом, готовясь к экзаменам: зазубренные определения выветривались за день, а даты, которые я связал с забавными ассоциациями или с историей своей семьи, помнятся до сих пор. Мышление завершает эту работу: обобщает и находит закономерности. Д. Канеман в книге «Думай медленно... решай быстро» описал две системы: быструю, интуитивную, и медленную, аналитическую. Я заметил, что мои лучшие решения рождались, когда я сознательно «включал» вторую. Останавливался, переформулировал задачу своими словами, искал, где меня подстерегает ловушка поспешного вывода. Отсюда простой практический вывод. Понимая сильные и слабые стороны своего внимания, памяти и мышления, я могу подобрать те способы учиться, которые работают именно у меня, а не копировать чужие.

Четвёртый вопрос: откуда берутся способности — даны они свыше или выращены трудом? Ответ, на мой взгляд, лежит посередине. Задатки — это анатомо-физиологические предпосылки, с которыми человек приходит в мир: тип нервной системы, свойства анализаторов, особенности строения тела. Но задатки — лишь зерно, а не дерево. Б. М. Теплов убедительно показал, что способности не сводятся к задаткам и формируются только в деятельности. Проще говоря, невозможно узнать, есть ли у тебя слух, пока не начнёшь петь, и есть ли способности к математике, пока не решишь сотни задач. Я думаю о своём опыте. В седьмом классе я считал себя гуманитарием «по природе» и был уверен, что точные науки не для меня. Но подготовка к олимпиаде требовала раз за разом разбирать однотипные задачи. И в какой-то момент я поймал себя на том, что вижу структуру решения раньше, чем допишу условие. Ничего чудесного не произошло. Просто в зоне ближайшего развития, о которой говорил Л. С. Выготский, труд постепенно превратил слабый навык в уверенное умение. Значит, вопрос о способностях стоит переформулировать: не «что мне дано?», а «что я готов в себе растить?».

Пятый вопрос самый неудобный: адекватно ли я себя оцениваю? Самооценка — это та призма, через которую я смотрю на собственные поступки. Она бывает завышенной, заниженной или адекватной. Психологи предупреждают о двух ловушках: эффект Даннинга — Крюгера, когда человек с малыми знаниями уверен в своей правоте, и обратный ему синдром самозванца, когда способный студент обесценивает свои достижения. Я честно узнал себя в обеих крайностях. После первой удачной курсовой мне казалось, что я почти гений. После первой неудачной — что я случайно оказался в университете. Понадобилось время, чтобы понять: самооценка становится здоровой не тогда, когда я сравниваю себя с другими, а тогда, когда сравниваю себя вчерашнего с собой сегодняшним. К. Роджерс называл это движение к «полноценно функционирующей личности» — состоянию, в котором человек принимает свои чувства и не боится признавать ошибки. Мне этот путь кажется самым честным. Он избавляет и от самоуничижения, и от самодовольства. А главное — освобождает отношения с людьми от постоянной борьбы за первенство.

Шестой вопрос: что вообще ведёт человека по жизни? Ответ — направленность личности, то есть совокупность её мотивов, интересов, убеждений и идеалов. В этой подструктуре психологи различают несколько уровней: влечение, желание, стремление, интерес, идеал и, наконец, убеждение — то, что человек защищает, даже когда это невыгодно. Именно направленность объясняет, почему два студента с одинаковыми оценками выбирают совсем разные дороги. Один идёт в профессию за доходом, другой — за смыслом. А. Н. Леонтьев писал о «мотиве-цели», когда сама деятельность становится тем, ради чего человек живёт. Когда я спрашиваю себя, почему выбрал эту специальность, честный ответ звучит не как «так вышло», а как «мне важно понимать людей». И это важно, потому что направленность — тот стержень, на который нанизываются и характер, и способности, и самооценка.

Все шесть линий — темперамент, характер, познавательные процессы, задатки и способности, самооценка, направленность — не существуют по отдельности. Они переплетаются, как нити в одном узоре. И создают тот самый уникальный портрет, который нельзя ни повторить, ни подделать. Я убеждён: разбираясь в этих нитях, человек перестаёт требовать от себя невозможного, учится опираться на свои сильные стороны и терпимее относится к чужим слабостям. А значит, познание себя — вовсе не эгоистическое занятие. Это самая что ни на есть социальная практика. Чем яснее я вижу собственный внутренний чертёж, тем яснее вижу и другого человека рядом. И тем проще мне с ним разговаривать — без масок, без лишних обид, без попытки казаться кем-то другим.

И вот здесь мне хочется вернуться к тому, с чего работа начиналась. Личность — это не ярлык, который вешают на человека, и не набор оценок из журнала. Это скорее карта, которую каждый чертит сам и по которой потом ходит. Моя главная мысль осталась прежней, только теперь она звучит точнее: психологическая характеристика личности нужна не для того, чтобы разложить себя по полочкам, а для того, чтобы понять, почему я поступаю так, а не иначе, и перестать удивляться самому себе.

Шесть подструктур, о которых я писал, дали мне шесть разных углов зрения. Темперамент объяснил, откуда во мне эта торопливость и почему я быстрее восстанавливаюсь после спора, чем мой сосед по комнате. Характер — вернее, его волевая сторона — показал, что сила воли не выдаётся при рождении, а тренируется, как мышца, и что я способен на большее, чем привык думать. Познавательные процессы заставили честно признать: моя память сильна в логике и слаба в механическом зазубривании, и это не недостаток, а особенность, которую можно обойти. Способности перестали казаться даром свыше и превратились в то, что растёт из задатков только при усилиях. Самооценка из качелей превратилась в весы. А направленность оказалась тем вопросом, на который нельзя ответить чужими словами.

Но самое важное, что я вынес: ни одна из этих линий не работает в одиночку. Если бы меня спросили, зачем вообще нужна такая работа — «и что с того?», — я ответил бы так. Понимание себя не делает человека лучше автоматически, но оно снимает с него лишнюю вину и лишнюю гордость. Вместо «я плохой» появляется «мне трудно в этой ситуации, и вот почему». Вместо «я лучше всех» — «у меня это получается, а вот здесь я слабее». А из этих честных формулировок вырастает нечто гораздо более ценное, чем самоанализ ради самоанализа, — умение разговаривать с другими людьми без глухой обороны.

Дальше мне было бы интересно посмотреть, как этот узор меняется со временем. Личность ведь не фотография, а фильм: подструктуры перестраиваются, кризисы выбивают из колеи, среда подтачивает одно и закаляет другое. Эрих Фромм писал, что человек — единственное существо, для которого собственная жизнь становится задачей, которую нужно решить. Мне эта мысль близка: мы не выбираем, задавать ли себе вопросы, — они возникают сами. Мы выбираем только, отвечать на них честно или отмахиваться. И потому в конце хочется предложить читателю простую вещь: задайте себе те же шесть вопросов, с которых начиналась эта работа. Не спеша, вслух или на бумаге. Ответы, скорее всего, окажутся неудобными. Зато они будут вашими — и, что удивительно, именно после них становится легче дышать и легче понимать другого человека рядом. А это, если честно, и есть самое важное, чему меня научила эта работа.